— Его кости, вы хотите сказать, — Мандерли подцепил кинжалом кусок ветчины. — Я хорошо помню ваших родичей. Сутулого Рейегара с его бойким языком. Дерзкого сира Джареда, столь быстро обнажавшего свою сталь. Симонда-шпиона, всегда звенящего монетами. Они привезли домой кости Вендела. А Тайвин Ланнистер вернул мне Вилиса в целости и сохранности, как и обещал. Человек слова, лорд Тайвин, спасите Семеро его душу.
Лорд Виман сунул в рот кусок мяса, с шумом разжевал, чмокнул губами и продолжил:
— В дороге много опасностей, сир. Я преподнес вашим братьям подарки, когда мы покинули Белую Гавань. Мы поклялись, что встретимся на свадьбе. Многие другие были свидетелями нашего расставания.
— Многие другие? — передразнил его Эйнис Фрей. — Или вы и вы сами?
— На что вы намекаете, Фрей? — лорд Белой Гавани вытер рот рукавом. — Мне не нравится ваш тон, сир. Нет, черт побери, он мне совершенно не по нутру.
— Выйди во двор, ты, мешок сала, и я тебя так угощу, что твое чертово нутро лопнет от радости.
Виман Мандерли рассмеялся, однако полдюжины его рыцарей уже были на ногах. Роджеру Рисвеллу и леди Барбри Дастин пришлось их успокаивать. Русе Болтон вообще ничего не сказал. Но Теон Грейджой увидел в его глазах выражение, которого ему никогда не доводилось видеть раньше — тревогу, даже намек на страх.
В ту же ночь под тяжестью снега рухнула новая конюшня: двадцать шесть коней и два конюха погибли, раздавленные упавшей крышей, или задохнувшись в снегу. Большую часть утра потратили на выкапывание тел. Лорд Болтон ненадолго вышел наружу, чтобы осмотреть место происшествия, а затем приказал перевести оставшихся коней внутрь, вместе с теми, что стояли привязанными на улице. И не успели солдаты извлечь мертвых и разделать лошадей, как нашли еще один труп.
Эту смерть уже нельзя было списать на пьяное падение или удар лошади. Убитым оказался одним из любимчиков Рамси: приземистый, уродливый, развращенный латник Желтый Дик, по прозвищу Желтый Член. Определить, действительно ли желтый у него член, не представлялось возможным, потому как кто-то отрезал его и засунул ему в рот с такой силой, что выломал три зуба. Когда повара обнаружили его за кухней, закопанного по шею в сугроб, оба — член и человек — уже посинели от холода.
— Сжечь тело, — приказал Русе Болтон. — И смотрите, не проговоритесь. Я не потерплю, чтобы слухи распространились.
Тем не менее, они распространились. К полудню большая часть Винтерфелла уже все знала, многие из уст самого Рамси Болтона, чьим "мальчиком" был Желтый Дик. "Когда мы найдем того, кто это сделал, — пообещал лорд Рамси, — я сдеру с него шкуру, поджарю ее до хрустящей корочки и заставлю его сожрать все, до последнего кусочка". Пошел слух, что за имя убийцы обещан золотой дракон.
К вечеру в Великом Чертоге начало ощутимо вонять. А среди переполненных скамеек было невозможно расположиться с удобством: сотни лошадей, собак и людей оказались стиснутыми под одной крышей; полы стали скользкими от грязи, растаявшего снега, лошадиного навоза, собачьего дерьма и даже человеческих фекалий; воздух наполнился запахами псины, сырой одежды и промокших лошадиных попон. Зато здесь давали еду. Повара накладывали большие куски свежей конины, прожаренные снаружи и кровавые внутри, с луком и репой… и на этот раз простые солдаты ели то же, что лорды и рыцари.
Конина оказалось слишком жесткой для разрушенных зубов Теона. Попытки жевать причиняли ему невыносимую боль. Поэтому он давил в кашицу репу и лук тупой стороной кинжала, затем разрезал мясо на мелкие кусочки, обсасывал каждый и глотал. Так, по крайней мере, он чувствовал вкус и насыщение от жира и крови. Кость была явно не для него, он бросил ее собакам и наблюдал, как Серая Джейне с ней удирала, а Сара и Ива кусали ее за лапы.
Лорд Болтон приказал Абелю играть им, пока они ели. Бард спел "Железные Копья", потом "Зимнюю Деву". Когда Барбри Дастин попросила чего-нибудь более жизнерадостного, он выдал "Снял король корону, королева — башмачок" и "Медведь и прекрасная дева". Вместе с ним запели Фреи, и даже несколько северян застучали кулаками по столу в такт хору, подвывая "Медведь! Медведь!". Но шум пугал лошадей, так что певцы вскоре замолчали, а музыка затихла.
Мальчики Бастарда собрались у настенного канделябра, в котором горел коптящий факел. Лутон и Скорняк играли в кости. Ворчун тискал грудь женщины, сидевшей у него на коленях. Деймон А-ну-ка-потанцуй смазывал свой кнут.
— Вонючка, — позвал он, постукивая кнутом по ноге, таким жестом человек обычно подзывает свою собаку. — Ты снова начинаешь смердеть, Вонючка.
Теону нечего было ответить на это и он тихо произнес:
— Да.
— Лорд Рамси подумывает отрезать тебе губы, когда все закончится, — сообщил Деймон, натирая кнут смоченной в жиру тряпкой.
— Как скажете.
Лутон захохотал:
— Думаю, он хочет этого.
— Убирайся, Вонючка, — сказал Скорняк. — Меня тошнит от твоей вони. — Другие засмеялись.
