Танец с драконами полностью

Вперед, подумал Теон. Отправляйтесь в эти снега и умрите там. Оставьте Винтерфелл мне и призракам. Он чувствовал, что Русе Болтон одобрил бы такую битву. Ему нужно положить этому конец. Замок был слишком переполнен, чтобы выдержать длительную осаду, а лояльность слишком многих лордов вызывала сомнения. Толстый Виман Мандерли, Амбер Смерть Шлюхам, люди домов Хорнвудов и Толхартов, Локи, Флинты, Рисвеллы — все они были северянами, и присягали дому Старков на протяжении бесчисленных поколений. Их держала здесь девочка, кровь лорда Эддарда, но она просто фальшивка, ягненок в шкуре лютоволка. Так почему бы не отправить северян в бой со Станнисом до того, как фарс раскроется? Резня на снегу. И с каждым павшим — на одного врага меньше у Дредфорта.

Теон задумался, позволят ли ему тоже сражаться. Так, по крайней мере, он мог бы умереть как мужчина, с мечом в руке. Рамси никогда бы не преподнес ему такого подарка, но лорд Русе — вполне возможно. Если я буду его умолять. Я сделал все, что он от меня хотел, сыграл отведенную мне роль, выдал девушку замуж.

Смерть была лучшим избавлением, на которое он мог надеяться.

В богороще все так же таял снег, едва коснувшись земли. Над горячими прудами поднимался пар, наполненный запахами мха, тины и гнили. Теплый туман висел в воздухе, превращая деревья в часовых — высоких солдат в плащах из сумрака. В светлое время суток насыщенная парами богороща часто была полна северян, пришедших помолиться старым богам, но в этот час она вся принадлежала только Теону Грейджою.

И в середине рощи его ждало чардерево со своими понимающими красными глазами. Теон остановился у пруда и склонил голову перед вырезанным красным ликом. Даже здесь он слышал барабанный бой — бум ДУМ бум ДУМ бум ДУМ бум ДУМ. Как раскат далекого грома, звук, казалось, доносился со всех сторон.

Ночь была безветренная, снег тихо опускался с холодного черного неба, пока листья сердце-дерева шелестели его имя. Теон, словно шептали они, Теон.

Старые боги, подумал он. Они меня знают. Они знают мое имя. Я был Теоном из дома Грейджоев, воспитанником Эддарда Старка, другом и братом его детям.

— Пожалуйста, — он упал на колени, — меч, вот и все, о чем я прошу. Позвольте мне умереть Теоном, а не Вонючкой. — Слезы текли по его щекам, невозможно теплые. — Я был железнорожденным. Сыном… сыном Пайка, островов.

Сверху слетел лист, легко коснулся его лба и упал в пруд. Он плавал на воде, красный пятипалый лист, похожий на кровавую руку. Бран, прошептало дерево.

Они знают. Боги знают. Они видели, что я сделал. И на один странный миг ему показалось, как будто на бледном стволе чардрева вырезано лицо Брана, и что оно смотрит на него красными, мудрыми и печальными глазами. Призрак Брана, подумал он, но это было безумием. Зачем Брану преследовать его? Он любил мальчика и никогда не причинял ему вреда. Мы убили не Брана. Не Рикона. Всего лишь сыновей мельника с Желудевой.

— Мне нужно было достать две головы, иначе меня осмеяли бы… хохотали бы надо мной… они…

— С кем ты говоришь? — произнес голос.

Теон резко обернулся, ужаснувшись, что Рамси нашел его, но это оказались всего лишь прачки: Ягодка, Рябина и еще одна, чье имя он не знал.

— С призраками, — выпалил он. — Они шепчут мне. Они… они знают мое имя.

— Теон Перевертыш, — Рябина схватила его ухо и начала выкручивать. — Тебе нужно было две головы, да?

— Иначе люди смеялись бы над ним, — добавила Ягодка.

Они не понимают. Теон вырвался.

— Что вам надо? — спросил он.

— Нам нужен ты, — ответила третья прачка, самая старшая, с глубоким голосом и седыми прядями в волосах.

— Я тебе уже говорила. Потрогать тебя, Перевертыш, — улыбнулась Ягодка. В ее руке появился клинок.

Я бы мог закричать, подумал Теон. Кто-нибудь услышит. Замок набит вооруженными людьми. Безусловно, он умрет до прихода помощи, а его кровь впитается в землю и накормит сердце-дерево. И разве это будет неправильно?

— Потрогайте меня, — сказал он. — Убейте, — в его голосе звучало больше отчаяния, чем вызова. — Давайте. Прикончите меня, как и других. Как Желтого Дика и остальных. Это была ваша работа.

Ягодка рассмеялась:

— Как это могло быть нашей работой? Мы ведь женщины. Сиськи и дырки. Мы здесь, чтобы нас трахали, а не боялись.