Танец с драконами полностью

— Я помню, в чем клялся. — Джон произнес: — Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — огонь, который разгоняет холод; я — свет, который приносит рассвет; я — рог, который будит спящих; я — щит, который охраняет царство людей. Вы теми же словами клялись?

— Теми же. И лорду-командующему это известно.

— Вы уверены? Я точно ничего не забыл? Там что-нибудь говорилось о короле и его законах, и как мы должны защищать каждую пядь его земли и цепляться за каждый его разрушенный замок? Что там на этот счет? — Джон ждал ответа. Все молчали. — Я — щит, который охраняет царство людей. Такие там слова. Так скажите мне, милорд, разве одичалые не люди?

Боуэн Марш открыл рот. Но не проронил ни слова. Его шея пошла пятнами.

Джон Сноу отвернулся. Последние лучи солнца угасали. Он наблюдал, как трещины на Стене из красных становились серыми, из серых — угольными, превращаясь из полосок огня в реки черного льда. Внизу леди Мелисандра, должно быть, зажигает свой молитвенный костер и распевает: «Владыка Света, защити нас, ибо ночь темна и полна ужасов».

— Зима близко, — наконец произнес Джон, нарушая неловкую тишину, — а с ней и белые ходоки. Стена — вот где мы их остановим. Она была создана, чтобы их остановить… но на Стене должны быть люди. Разговор окончен. Нужно сделать еще очень многое, прежде чем мы откроем ворота. Тормунду и его народу понадобится еда, одежда и укрытие. Некоторые больны, и им нужен уход. Это на вас, Клидас. Спасите, сколько сможете.

Клидас моргнул тусклыми розовыми глазками.

— Сделаю все, что смогу, Джон. То есть, милорд.

— Нам понадобится каждая тележка и каждый фургон для перевозки вольного народа в их новые дома. Отелл, проследите за этим.

Ярвика перекосило.

— Слушаюсь, лорд-командующий.

— Лорд Боуэн, вы будете собирать ценности. Золото и серебро, янтарь, ожерелья и браслеты. Рассортируйте их, посчитайте, проследите, чтобы они благополучно достигли Восточного Дозора.

— Да, лорд Сноу, — сказал Боуэн Марш.

А Джон подумал: «Лед, — говорила она. — и кинжалы в темноте. Замерзшая кровь и обнаженная сталь». Правая ладонь сжалась в кулак. Ветер усиливался.

Казалось, что с каждой ночью становится все холоднее.

В келье не было ни камина, ни жаровни. Единственное окно находилось слишком высоко, чтобы она могла в него выглянуть, и оказалось слишком маленьким, чтобы через него пролезть, хотя для проникающего внутрь холода его размеров вполне хватало. Первую выданную сорочку Серсея разорвала, требуя вернуть ей собственную одежду, но это привело лишь к тому, что она осталась голой и дрожащей от холода. Когда принесли другую сорочку, она натянула ее через голову и, давясь словами, поблагодарила сестер.

Через окно внутрь проникали еще и звуки. Для королевы они стали единственной возможностью узнать, что происходит в городе. Септы, приносившие еду, не рассказывали ничего.

Она ненавидела это. Джейме приедет за ней, но как она узнает о его прибытии? Серсея лишь надеялась, что он окажется не настолько глуп и не примчится раньше своей армии. Ему потребуется каждый меч, чтобы справиться с одетыми в лохмотья полчищами Честных Бедняков, окружавших Великую Септу. Она часто спрашивала о брате, но надзирательницы ей не отвечали. Спрашивала и о сире Лорасе. По последним сообщениям, Рыцарь Цветов умирал на Драконьем Камне от ран, полученных при штурме замка. Пусть он умрет, думала Серсея, и побыстрее. Смерть мальчишки освободит место в Королевской Гвардии, и это может стать ее спасением. Но септы оставались такими же неразговорчивыми относительно Лораса Тирелла, как и относительно Джейме.

Ее последним и единственным посетителем был лорд Квиберн. Мир Серсеи состоял теперь из четырех человек: ее самой и трех надзирательниц, благочестивых и непреклонных. Септа Юнелла, хмурая, ширококостная и мужеподобная, с невзрачными чертами и мозолистыми ладонями. Септа Моэлла, с жесткими седыми волосами и подозрительно прищуренными злобными глазками на остром, как лезвие топора, морщинистом лице. Септа Сколера, широкая в талии и приземистая, с тяжелой грудью, оливковой кожей и резким запахом, напоминавшим прокисшее молоко. Они приносили еду и воду, выносили ночной горшок и каждые несколько дней забирали в стирку сорочку. Пока одежду не возвращали, Серсее приходилось голой ежиться под одеялом. Иногда Сколера читала ей «Семиконечную Звезду» или «Книгу Святых Молитв», но кроме этого никто из них не разговаривал с ней и не отвечал ни на один из ее вопросов.

Она ненавидела и презирала всех трех почти так же сильно, как ненавидела и презирала мужчин, предавших ее.