Танец с драконами полностью

Она просыпалась, засыпала и просыпалась снова. Каждая ночь разбивалась на кусочки грубыми руками ее мучительниц, и каждая ночь была холоднее и ужаснее предыдущей. Час совы, час волка, час соловья, восход и заход луны, закат и рассвет — они проходили мимо нее, пошатываясь, словно пьяные. Который час? Какой день? Где она? Сон это или явь? Маленькие осколки сна, которые ей дозволялись, превращались в бритвы, измельчающие ее разум. С каждым днем она становилась все более вялой, измученной и нездоровой. Потеряв счет времени, королева уже не могла сказать, давно ли была заключена в этой келье, на вершине одной из семи башен Великой Септы Бейелора. Я состарюсь и умру здесь, думала она в отчаянии.

Серсея не могла допустить такого. Она нужна своему сыну. Она нужна королевству. Она должна выйти на свободу, чего бы это ни стоило. Ее мир сжался до кельи в шесть квадратных футов, ночного горшка, бугристого тюфяка и тонкого — даже надежда согревает лучше — коричневого шерстяного одеяла, от которого зудела кожа. Но она все еще была наследницей лорда Тайвина, дочерью Утеса.

Измученная недостатком сна, дрожащая от холода, заползавшего в келью башни каждую ночь, страдающая то от голода, то от жара, в конце концов, Серсея поняла, что должна признаться.

Ночью, когда септа Юнелла пришла, чтобы выдернуть ее из сна, королева ожидала ее коленопреклоненной.

— Я согрешила, — произнесла Серсея. Язык еле ворочался во рту, губы потрескались и саднили. — Я ужасно согрешила. Теперь я осознаю это. Как я могла быть слепой так долго? Старица явилась ко мне, высоко подняв лампаду, и в ее благословенном свете я увидела дорогу, по которой должна идти. Я хочу снова стать чистой. Я хочу лишь отпущения грехов. Пожалуйста, добрая септа, молю тебя, отведи меня к Верховному Септону, чтобы я могла исповедаться в преступлениях и блуде.

— Я передам ему, Ваше Величество, — сказала септа Юнелла. — Его Святейшество будет очень рад. Только через исповедь и искреннее раскаяние наши бессмертные души могут быть спасены.

И ей позволили поспать весь остаток этой долгой ночи. Благословенный сон, час за часом. Сова, волк и соловей скользили мимо, неслышные и незаметные, пока Серсея наслаждалась долгим сладким сном, в котором Джейме был ее мужем, а их сын — все еще жив.

Наутро королева почувствовала себя почти прежней. Когда надзирательницы пришли за ней, она вновь завела с ними благочестивые разговоры и рассказала, как полна решимости исповедаться в своих грехах и получить прощение за все, что сделала.

— Мы ликуем, слыша подобные речи, — ответила септа Моэлла.

— С вашей души упадет тяжкое бремя, — добавила септа Сколера. — Потом вам будет гораздо легче, Ваше Величество.

Ваше Величество. Два этих простых слова вызвали в ней трепет. За время долгого заключения тюремщицы нечасто утруждали себя даже столь малой вежливостью.

— Его Святейшество ожидает, — произнесла септа Юнелла.

Серсея склонила голову, смиренная и покорная.

— Могу ли я сперва принять ванну, чтобы предстать перед ним в подобающем виде?

— Вы сможете вымыться позже, если позволит Его Святейшество, — ответила септа Юнелла. — Сейчас вас должна волновать чистота вашей бессмертной души, а не плотская суета.

Три септы повели ее вниз по лестнице башни — септа Юнелла шла перед королевой, а септа Моэлла и септа Сколера следовали за ней по пятам, будто опасаясь, что она попытается сбежать.

— У меня так давно не было посетителей, — тихо пробормотала Серсея, пока они спускались. — Король здоров? Я спрашиваю просто как мать, беспокоящаяся о своем ребенке.

— Его Величество в добром здравии, — ответила септа Сколера, — он под хорошей охраной днем и ночью. Королева всегда рядом с ним.

Я королева! Она сглотнула, улыбнулась и произнесла:

— Приятно слышать. Томмен так ее любит. Я никогда не верила тем ужасным вещам, что говорили о ней. — Неужели Маргери Тирелл как-то умудрилась ускользнуть от обвинений в блуде, прелюбодеянии и государственной измене? — Суд уже состоялся?

— Скоро состоится, — поделилась септа Сколера, — но ее брат…

— Замолчи, — септа Юнелла обернулась и бросила на Сколеру взгляд через плечо. — Ты много болтаешь, глупая старуха. Не нам говорить о подобных вещах.

Сколера опустила голову:

— Прошу меня простить.

Остаток пути они прошли в тишине.

Его воробейство принял ее в своем кабинете — аскетичной семиугольной комнате, где высеченные лики Семерых смотрели с каменных стен с почти такими же кислыми и осуждающими выражениями, как и у Его Святейшества. Когда Серсея вошла, он сидел за грубо обтесанным столом и писал. Верховный Септон не изменился с того дня, как приказал схватить и заточить ее. Он по-прежнему был щуплым, седовласым человеком с постным, суровым, полуголодным взглядом, заострившимися чертами изрытого морщинами лица и глазами, смотрящими с подозрением. В отличие от своих предшественников, вместо пышных одежд он носил бесформенную тунику из некрашеной шерсти, доходившую ему до щиколоток.