Танец с драконами полностью

Лживые друзья, вероломные слуги, поклонники, заявлявшие ей о вечной любви, и даже родственники… все оставили ее в трудную минуту. Осни Кеттлблэк, этот слабак, сломавшийся под плетью, выдал его воробейству секреты, которые должен был унести в могилу. Его братья — уличные отбросы, вознесенные ею столь высоко — не пошевелили и пальцем. Аурин Уотерс, ее адмирал, скрылся в море с построенными для него галерами. Ортон Мерривезер сбежал в Длинный Стол, забрав с собой Таэну — единственную верную подругу королевы в эти ужасные времена. Харис Свифт и великий мейстер Пицель бросили ее в неволе и предложили отдать королевство тем самым людям, которые плели против нее заговор. О Меррине Транте и Боросе Блаунте, присягнувших защитниках короля, ничего не было слышно. Даже ее кузен Лансель, когда-то клявшийся в любви, теперь стал одним из ее обвинителей. Дядя отказался помочь ей править, а ведь она могла сделать его Десницей короля.

А Джейме…

Нет, в это она не могла поверить и не поверила бы. Джейме будет здесь, как только узнает о ее положении. «Приезжай немедля, — написала она ему. — Помоги мне. Спаси меня. Ты нужен мне, как никогда прежде. Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Приезжай». Квиберн поклялся проследить, что письмо дойдет до ее брата, который находился сейчас где-то в речных землях со своей армией. Однако Квиберн так и не вернулся. Как знать, может быть, он уже мертв, а его голова насажена на пику над городскими Замковыми воротами. Или же он томится в одной из черных темниц под Красным Замком, так и не отослав ее письмо. Королева спрашивала о нем сотню раз, но ее тюремщицы ничего не отвечали. Одно она знала наверняка — Джейме не приехал.

Пока, говорила она себе. Но скоро приедет. И когда это случится, его воробейство и его сучки запоют по-другому.

Она ненавидела ощущение беспомощности.

Она угрожала, но ее угрозы встречались каменными лицами и глухими ушами. Она приказывала, но ее приказы оставались без внимания. Она взывала к милосердию Матери, рассчитывая на естественное сочувствие одной женщины к другой, но три сморщенные септы, должно быть, выбросили свое женское естество, когда приняли обет. Она пыталась расположить их к себе, кротко разговаривая с ними и со смирением принимая каждое новое оскорбление. Это их не поколебало. Она предлагала им вознаграждение, обещала снисхождение, почести, золото, положение при дворе. С ее обещаниями они обошлись так же, как и с ее угрозами.

И она молилась. О, как она молилась. Они хотели ее молитв, и она обеспечила им это — на коленях, будто уличная потаскушка, а не дочь Утеса. Она молилась о помощи, об избавлении, о Джейме. Вслух она просила у богов защиты в своей невинности, но про себя молила послать внезапную, мучительную смерть ее обвинителям. Она молилась, пока не раздирала в кровь колени, пока ее язык не становился таким непослушным и тяжелым, что она, казалось, могла бы им подавиться. Все молитвы, которые она выучила в детстве, вспомнились Серсее в ее келье, и она придумала новые, взывая к Матери и Деве, к Отцу и Воину, к Старице и Кузнецу. Она молилась даже Неведомому. В шторм любой бог подойдет. Но Семеро оказались так же глухи, как и их земные слуги. Серсея отдала им все слова, какие у нее были, отдала все, кроме слез. Этого они не получат никогда, сказала она себе.

Она ненавидела ощущение слабости.

Если бы боги дали ей силу, какую они дали Джейме или этому надутому болвану Роберту, она сама смогла бы устроить побег. О, мне бы меч, да умение владеть им. В груди Серсеи билось сердце воина, но боги в своей слепой злобе дали ей слабое женское тело. В самом начале королева попыталась вырваться силой, но септы справились с ней. Их было слишком много, и они оказались сильнее, чем выглядели. Уродливые старухи, все до одной, но ежедневные молитвы, чистка полов и порка послушниц прутьями сделали септ крепкими словно корни.

И они не давали ей спать. Ночью или днем, стоило королеве закрыть глаза в попытке уснуть, тут же появлялась одна из тюремщиц, будила ее и требовала, чтобы та созналась в своих грехах. Ее обвиняли в прелюбодеянии, блуде, государственной измене и даже убийстве — ведь Осни Кеттлблэк признался, что задушил предыдущего Верховного Септона по ее приказу. «Я пришла услышать обо всех убийствах и прелюбодеяниях», — рычала септа Юнелла, растрясая королеву ото сна. А септа Моэлла говорила, что это ее грехи не дают ей заснуть. «Только невинным ведом покой тихого сна. Сознайтесь в своих грехах, и будете спать, как младенец».