Танец с драконами полностью

— Квиберн знает имя. Доверься ему в этом. У нас с тобой были разногласия, дядя, но во имя крови, что объединяет нас, и любви, которую ты испытывал к моему отцу, ради Томмена и ради его несчастной изуродованной сестры, сделай, как я прошу. Встреться с лордом Квиберном от моего имени, передай ему белый плащ и скажи, что время пришло.

— Вы были человеком королевы, — сказал Резнак мо Резнак, — а король желает иметь рядом своих собственных людей, когда собирает двор.

Я по-прежнему человек королевы. Сегодня, завтра, всегда — до моего или ее последнего вздоха. Барристан Селми отказывался верить, что Дейенерис Таргариен мертва.

Возможно, потому его и отодвигали в сторону. Хиздар убирает нас всех, одного за другим. Бельвас-Силач медленно умирал в храме под присмотром Голубых Граций… хотя Селми был почти уверен, что они завершают работу, начатую медовой саранчой. Скахаза Бритоголового отстранили от командования. Безупречные удалились в свои казармы. Чхого, Даарио Нахарис, адмирал Гролео и капитан Безупречных Хиро оставались в заложниках у юнкайцев. Агго, Ракхаро и остальных из кхаласара королевы отправили за реку искать их пропавшую госпожу. Даже Миссандею заменили. Король посчитал, что не подобает ребенку быть глашатаем, а тем более — бывшей рабыне-наатийке. А теперь пришел мой черед.

В прежние времена он воспринял бы отставку как оскорбление своей чести. Но то было в Вестеросе. В этой же змеиной яме, именуемой Миэрином, на честь смотрели, как на шутовской наряд. Хотя сир Барристан им тоже не доверял. Хиздар зо Лорак может быть супругом его королевы, но никогда не станет его королем.

— Если Его Величество желает, чтобы я оставил двор…

— Его Сиятельство, — поправил сенешаль. — Нет-нет-нет, вы меня неправильно поняли. Его Милость должен принять юнкайскую делегацию, чтобы обсудить уход их армий. Они могут попросить о… э-э… возмещении за жизни тех, кто погиб от разгневанного дракона. Деликатная ситуация. Королю кажется, что лучше будет, если они увидят на троне миэринского короля под защитой миэринских же воинов. Конечно, вы это понимаете, сир.

Я понимаю больше, чем ты думаешь.

— Могу я узнать, кого Его Величество избрал своими защитниками?

Резнак мо Резнак улыбнулся своей скользкой улыбкой.

— Грозных бойцов, которые очень любят Его Милость. Гогора-Великана. Кразза. Пятнистого Кота. Белакво Костолома. Все они герои.

Все они бойцы из ям. Сир Барристан не удивился. Хиздару зо Лораку неуютно сидеть на своем новом троне. В Миэрине тысячи лет не было короля, и некоторые из древних семейств вполне могли счесть себя более достойными претендентами на это место. За стенами города расположились юнкайцы со своими наемниками и союзниками, а внутри находились Сыны Гарпии.

И защитников у короля с каждым днем становилось все меньше. Хиздар допустил промах с Серым Червем, и это стоило ему Безупречных. Его Величество попытался передать их под командование своего родственника, как прежде поступил с Медными Бестиями. Тогда Серый Червь сообщил королю, что они свободные люди и подчиняются только приказам Матери. Что до Медных Бестий, то половина была вольноотпущенниками, а остальные — бритоголовыми, сохранявшими верность Скахазу мо Кандаку. Бойцы из ям остались единственной поддержкой короля Хиздара против множества врагов.

— Да защитят они Его Величество от всех угроз, — тон сира Барристана скрывал его истинные чувства. Он научился их прятать очень давно, еще в Королевской Гавани.

— Его Великолепие, — подчеркнул Резнак. — Ваши прочие обязанности останутся неизменными, сир. Если мир нарушится, Его Сиятельство по-прежнему желает, чтобы вы вели его силы против врагов нашего города.

По крайней мере, это он понимает. Белакво Костолом и Гогор-Великан могут служить Хиздару охранниками, но сама идея, что кто-нибудь из них поведет за собой армию в бой, была просто смехотворной, и старый рыцарь чуть не улыбнулся.

— Я в распоряжении Его Величества.

— Не Величества, — посетовал сенешаль. — Это по-вестеросски. Его Великолепия, Его Сиятельства, Его Милости.

Его Тщеславия подошло бы лучше.

— Как скажете.

Резнак облизнул губы:

— Тогда мы закончили.

На этот раз его масляная улыбка предвещала освобождение. Сир Барристан уходил, довольный тем, что оставил позади зловоние духов сенешаля. Мужчина должен пахнуть потом, а не цветами.