Танец с драконами полностью

Вверху на мачте насмешливо визжала обезьяна, словно чувствуя его досаду. Мерзкая, шумная тварь. Он послал бы поймать ее, но обезьянам, похоже, нравилась такая игра, и к тому же они были куда проворнее матросов. Их вопли звенели у него в ушах, и пульсация в руке становилась еще сильнее.

— Пятьдесят четыре, — прорычал он. Надеяться сохранить всю мощь Железного Флота после такого длинного плавания было бы глупо… но семьдесят кораблей, даже восемьдесят — уж столько-то Утонувший Бог мог бы ему оставить. Может, если бы мы взяли с собой Мокроголового или другого жреца… Виктарион совершил жертвоприношение перед отправлением, и еще одно — на Ступенях, когда решил разделить флот натрое, но, наверно, он произносил не те молитвы. Или поэтому, или над этими местами у Утонувшего Бога нет власти. Он все больше боялся, что они заплыли слишком далеко, в чужие моря, где даже боги были странными… но сомнениями он делился лишь со своей немой смуглянкой, неспособной кому-то о них рассказать.

Когда приплыло «Горе», Виктарион вызвал Одноухого Вульфа.

— Я хочу поговорить с Полевкой. Сообщи Хромому Ральфу, Бледному Тому и Черному Пастуху. Пускай отзовут все охотничьи отряды и сворачивают лагеря с первым лучом солнца. Загрузите столько фруктов, сколько сможете собрать, и загоните поросят на борт кораблей. Мы сможем забивать их по необходимости. «Акула» остается здесь, чтобы сообщить отставшим, куда мы направляемся.

Ей понадобится много времени на ремонт — после шторма от нее остался один корпус. Их численность уменьшится до пятидесяти трех, но тут уже ничего не поделаешь.

— Флот отправляется завтра с вечерним приливом.

— Как прикажете, — ответил Вульф, — Но еще один день может принести нам еще один корабль, лорд-капитан.

— Да. А десять дней — еще десять кораблей или ни одного. Мы потеряли слишком много времени, надеясь увидеть паруса. А победа наша станет даже слаще, если мы завоюем ее с меньшим флотом.

А еще мне нужно добраться до драконьей королевы раньше волантийцев.

В Волантисе он видел, как боевые галеры запасаются провизией. Весь город казался пьяным. Моряки, солдаты и ремесленники танцевали на улицах вместе со знатью и жирными торговцами; в каждой таверне и в каждом кабаке поднимались кубки в честь новых триархов. Все разговоры крутились вокруг золота, драгоценностей и рабов, которые рекой потекут в Волантис, как только умрет драконья королева. Виктариону Грейджою хватило одного дня подобных россказней, и хоть для него это было позором — он расплатился за еду золотом, после чего увел корабли обратно в море.

Шторма должны были рассеять и задержать волантийский флот так же, как и его собственный. Если удача ему улыбнулась, то многие их боевые корабли потонули или сели на мель. Но не все. Настолько добрых богов не бывает, так что уцелевшие зеленые галеры уже могли обогнуть Валирию. Они спешат на север, к Миэрину и Юнкаю — огромные дромоны, полные солдат-рабов. Если же Штормовой Бог пощадил их, сейчас они уже могут быть в Заливе Скорби. Три сотни кораблей, а может, и все пять сотен. Их союзники уже под Миэрином: из Юнкая и Астапора, Нового Гиса, Кварта и Толоса, а с ними бог весть кто еще, может, даже миэринский флот, что сбежал из города до его падения. И против всего этого у Виктариона было пятьдесят четыре корабля. Даже пятьдесят три, если не считать «Акулы».

Вороний Глаз проплыл полмира, грабя и разоряя все от Кварта до Города Высоких Древ, и останавливаясь в таких портах, куда решился бы зайти только безумец. Эурон осмелился заплыть даже в Дымное Море и выжил, чтобы поведать об этом. И все с одним лишь кораблем. Если он сумел посмеяться над богами, смогу и я.

— Да, капитан, — сказал Одноухий Вульф. Он и в подметки не годился Нуту-Цирюльнику, но Нута украл Вороний Глаз. Возвысив его до лорда Дубового Щита, он перетянул к себе лучшего из людей Виктариона. — Мы все-таки идем на Миэрин?

— А куда же еще? Драконья королева ждет меня в Миэрине.

Самая прекрасная женщина на свете, если верить моему брату. Ее волосы — серебро с золотом, а глаза — аметисты.