Танец с драконами полностью

Вспышки света от отраженного в воде утреннего солнца слепили глаза. В голове у Виктариона начало стучать, но он не смог бы сказать отчего — из-за солнца, из-за руки или из-за одолевавших его сомнений. Он спустился вниз в свою каюту, где царила прохлада и полутьма. Смуглянка без слов поняла, чего хочет капитан. Когда он опустился в кресло, женщина взяла мягкую влажную ткань из таза и положила ему на лоб.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. А теперь руку.

Смуглянка не ответила. Эурон отрезал ей язык перед тем, как отдал ему. Виктарион не сомневался, что Вороний Глаз еще и трахался с ней. Это было в стиле брата. Подарки Эурона отравлены, напомнил себе капитан в тот день, когда она взошла на борт. Мне не нужны его объедки. Он решил тогда, что перережет ей горло и бросит в море — кровавая жертва Утонувшему Богу. Однако почему-то он так и не сделал этого.

С тех пор они проделали долгий путь. С ней Виктарион мог разговаривать. Она никогда не пыталась отвечать.

— «Горе» — последнее, — сказал он, пока смуглянка стягивала его перчатку. — Остальные потерялись, опоздали или затонули.

Он поморщился, когда женщина скользнула ножом под грязную льняную повязку, прикрывающую больную руку.

— Некоторые скажут, что мне не следовало разделять флот. Дураки. У нас было девяносто девять кораблей… громоздкий флот для похода через моря на край света. Если бы я держал их вместе, быстрые корабли стали бы заложниками медленных. И где найти провизию для такого количества ртов? Ни один порт не потерпел бы в своих водах столько военных кораблей. И в любом случае нас рассеяли бы шторма — как листву по всему Летнему Морю.

Именно поэтому он разбил огромный флот на три эскадры и послал их в Залив Работорговцев разными путями. Самые быстрые корабли он поручил Рыжему Ральфу Стонхаузу, и они отправились по пиратскому курсу к северным берегам Соториса. На этих жгучих, знойных берегах гнили мертвые города; любой моряк знал, что туда лучше не заплывать, но в грязи и крови поселений на Островах Василиска кишели беглые рабы и работорговцы, головорезы и шлюхи, полосатые туземцы, а то еще и кто похуже, так что провизии для людей, не боящихся заплатить железную цену, там всегда было вдосталь.

Корабли покрупнее, потяжелее и помедленнее отправились в Лисс, чтобы продать там пленников с Щитов, женщин и детей из города лорда Хьюэтта и с других островов, а заодно и мужчин, которые предпочли плен смерти. Таких слабаков Виктарион презирал. И все же работорговля оставила у него во рту мерзкий привкус. Превращать мужчин в рабов, а женщин в морских жен — дело правильное и достойное, но люди ведь не козы и не дичь, чтобы продавать и покупать их за золото. Он с радостью препоручил эту задачу Хромому Ральфу, который на вырученные деньги нагрузил бы свои большие суда провизией для медленного и долгого перехода на восток.

Его же собственные корабли пробирались вдоль берегов Спорных Земель, чтобы в Волантисе запастись пищей, вином и свежей водой, прежде чем повернуть на юг, огибая Валирию. Это был самый привычный морской путь на восток и самый часто используемый, с возможными трофеями и маленькими островками, где они бы могли переждать шторм, отремонтировать повреждения и пополнить запасы.

— Пятьдесят четыре корабля, конечно, слишком мало, — сказал он смуглянке, — но я не могу больше ждать. Единственный способ…

Он зарычал, когда она сняла перевязку, сдернув заодно и корочку раны. На месте пореза, нанесенного мечом, плоть стала черно-зеленой.

— Единственный способ — застать работорговцев врасплох, как я сделал когда-то в Ланниспорте. Налететь на них с моря, сокрушить, забрать девчонку и рвануть домой, пока в город не нагрянули волантийцы.

Виктарион не считал себя трусом, но и дураком не был — он не смог бы одолеть три сотни кораблей с пятьюдесятью четырьмя.

— Она станет моей женой, а ты будешь при ней служанкой.

Служанка без языка никому не сможет разболтать секреты.

Возможно, он сказал бы и больше, но его прервало появление мейстера; тот постучал в дверь каюты робко, как мышь.

— Заходи, — позвал Виктарион, — и закрой дверь. Ты знаешь, зачем ты здесь.

— Лорд-капитан.

Мейстер и выглядел, как мышь, в своих серых одеждах и с темными усиками. Неужели он думает, что они делают его мужественнее? Звали его Кервин. Он был очень молод, может, лет двадцати двух.

— Позволите осмотреть вашу руку? — спросил он.

Дурацкий вопрос. Мейстеры — люди полезные, но Кервина Виктарион мог только презирать. Со своими гладкими розовыми щечками, мягкими ручками и каштановыми локонами он больше походил на девчонку, чем сами девчонки. Впервые взойдя на борт «Железной победы», мейстер мог похвастаться еще и глупой улыбочкой, но однажды вечером на Ступенях он улыбнулся не тому человеку, и Бартон Скромный выбил ему четыре зуба.