Танец с драконами полностью

Есть ли надежда, что Эурон хоть на этот раз сказал правду? Возможно. Впрочем, скорее всего девица окажется рябой неряхой с отвисшими до колен сиськами, а ее драконы — раскрашенными ящерами с болот Соториса. Но если все и впрямь так, как говорит Эурон... Они слышали молву о красоте Дейенерис Таргариен из уст пиратов на Ступенях и жирных купцов в Старом Волантисе. Может, это и правда. Но Эурон не дарил ее Виктариону, а собирался забрать себе. Послал меня за ней, как слугу. Как же он взвоет, когда я сделаю ее своей. Пусть команда ворчит. Они уже заплыли слишком далеко и лишились слишком многого, чтобы Виктарион повернул назад без своей награды.

Железный капитан сжал здоровую руку в кулак:

— Пойди, проследи, чтобы мои приказы были выполнены. Потом узнай, где прячется этот мейстер, и пришли его в мою каюту.

— Слушаюсь, — и Вульф ушел.

Виктарион Грейджой обернулся к носу корабля, окидывая взглядом свой флот. Море заполонили ладьи со спущенными парусами и поднятыми веслами, они стояли на якоре или уткнулись в бледный прибрежный песок. Кедровый Остров. Ну и где эти кедры? Как видно, утонули четыре сотни лет тому назад. Виктарион дюжину раз сходил на берег, чтобы поохотиться и добыть свежего мяса, но ни одного кедра так и не увидел.

Женоподобный мейстер, которого Эурон подсунул ему еще в Вестеросе, утверждал, что когда-то местность звалась Островом Сотни Сражений, однако те, кто бился в этих сражениях, уже сотни лет как превратились в прах. Обезьяний остров, вот как его следовало бы назвать. В его зарослях водились и свиньи — самые огромные и самые черные кабаны из всех, каких железнорожденным доводилось видеть, и множество визжащих поросят — наглых тварей, которые ничуть не боялись человека. Но они учатся. Запасы Железного Флота пополнились копчеными окороками, соленой свининой и беконом.

А вот обезьяны… они были просто чумой. Виктарион запретил своим людям брать этих адских тварей на борт, и тем не менее, ими кишел весь флот, не исключая и его «Железную победу». Он и сейчас видел нескольких, прыгающих с перекладины на перекладину, с корабля на корабль. Будь у меня арбалет…

Виктариону не нравилось ни это море, ни бесконечное безоблачное небо, ни палящее солнце, которое так раскаляло палубы, что по ним нельзя было ходить босиком. Ему не нравились здешние шторма, которые возникали из ниоткуда. Вокруг Пайка море часто бушевало, но там люди могли хотя бы предугадать приближение бури. А эти южные шторма коварны, как женщины. Даже вода здесь не того цвета: у берега — мерцающе-бирюзовая, а подальше от него — такой глубокой синевы, что кажется почти черной. Виктарион тосковал по серо-зеленым водам родины, по белым гребням пены и яростным волнам.

И сам Кедровый Остров ему тоже не нравился. Может, охота здесь и хороша, но леса уж слишком зеленые и тихие, с переплетенными ветвями и странными яркими цветами, каких никто из них раньше не видывал. А в полулиге на север от мыса, где они встали на якорь, меж разрушенных дворцов и поваленных статуй затонувшего Велоса таился ужас. В последний раз, когда Виктарион ночевал на берегу, сны его были темны и страшны, а проснулся он со ртом, полным крови. Мейстер сказал, что капитан просто прикусил во сне язык, но Виктарион принял это за знак, предупреждение Утонувшего Бога — если флот задержится тут надолго, он захлебнется собственной кровью.

Говорят, в тот день, когда Рок постиг Валирию, на остров обрушилась стена воды высотой в триста футов и утопила сотни тысяч мужчин, женщин и детей, не оставив никого, кто мог бы рассказать о случившемся, кроме нескольких рыбаков, оказавшихся тогда в море, да горстки велоссийских копейщиков, которые несли службу в крепкой каменной башне на самом высоком холме. На глазах у этих людей холмы и долины обратились в бушующее море. Прекрасный Велос со всеми своими дворцами из кедра и розового мрамора в мгновение ока исчез с лица земли. Та же судьба постигла древние кирпичные стены и ступенчатые пирамиды рабовладельческого порта Гозай на северной оконечности острова.

Столько утопленников. Должно быть, здесь Утонувший Бог весьма силен, подумал Виктарион, когда выбрал этот остров местом для воссоединения трех частей своего флота. Но он не жрец. Что, если все наоборот? Может, Утонувший Бог уничтожил остров в гневе. Его брат Эйерон знал бы ответ на этот вопрос, но Мокроголовый остался на Железных Островах, — проповедовать против Вороньего Глаза и его власти. Безбожник не должен сидеть на Морском Троне. Но капитаны и лорды выбрали на вече Эурона, предпочтя его Виктариону и другим набожным людям.