Танец с драконами полностью

Вскоре Кервин приполз к капитану жаловаться, что четверо матросов затащили его в трюм и поимели, словно девку. Виктарион тогда воткнул в столешницу кинжал и сказал: «Вот как ты можешь покончить с этим». Клинок Кервин взял — побоялся отказаться, как решил капитан — но так им и не воспользовался.

— Вот моя рука, — сказал Виктарион, — Смотри, сколько хочешь.

Мейстер Кервин опустился на колено, чтобы лучше рассмотреть рану. Он даже обнюхал ее, совсем как собака.

— Нужно еще раз выпустить гной. Он такого цвета… лорд-капитан, порез совсем не заживает. Возможно, мне придется отнять вашу руку.

Об этом они уже говорили.

— Отнимешь руку — я тебя убью. Но сначала привяжу к поручням и преподнесу твою задницу в подарок всей команде. Делай, что нужно, и живее.

— Будет больно.

— Как обычно. — Жизнь и есть боль, дурак ты этакий. Нет иной радости, кроме ожидающей нас в подводных чертогах Утонувшего Бога. — Давай уже.

Мальчик — считать такое розовенькое и мягонькое существо мужчиной было сложно — приложил лезвие кинжала к ладони капитана и нажал. Брызнул гной, густой и желтый, как прокисшее молоко. От запаха смуглянка сморщила нос, мейстер подавился, и даже самого Виктариона замутило.

— Глубже режь. Чтобы весь вышел. Пусть пойдет кровь.

Мейстер Кервин нажал на кинжал сильнее. Теперь было больно, но вместе с гноем потекла и кровь — такая темная, что в свете фонаря казалась черной.

Кровь — это хорошо. Виктарион одобрительно хмыкнул. Он спокойно сидел, пока мейстер колол, резал и вычищал гной мягкой тканью, прокипяченной в уксусе. Когда тот закончил, чистая вода в тазу превратилась в пенистый суп. От одного взгляда на него затошнило бы любого.

— Забирай эту дрянь и проваливай. — Виктарион кивнул в сторону смуглянки: — Она меня перевяжет.

Вонь осталась даже после ухода мальчика. В последнее время от нее не было спасу. Мейстер предположил, что рана лучше затянется на палубе под солнцем и на свежем воздухе, но Виктарион отказался. Не стоило показывать ее команде. Они находились через полмира от дома, слишком далеко, чтобы позволить им увидеть, как их капитан ослаб.

Его левая рука все еще пульсировала тупой, но непрекращающейся болью. Когда он сжимал ладонь в кулак, боль обострялась, будто его руку пронзал нож. Даже не нож, а меч. Длинный меч в руке призрака. Серри, так его звали. Тот рыцарь, наследник Южного Щита. Я убил его, но он режет меня из могилы. Из самого пекла преисподней, куда я отправил его, он пронзает мне руку и проворачивает свой клинок.

Виктарион помнил бой, словно он был вчера. Его щит раскололся, став бесполезным, поэтому, когда Серри ударил его своим длинным мечом, он выставил руку и схватил его за острие. Юноша оказался сильнее, чем выглядел, его клинок пробил закаленную сталь латной перчатки капитана, и прорезал мягкую кожаную перчатку вместе с ладонью до самого мяса. Царапина маленького котенка, сказал себе позже Виктарион. Он промыл рану, обдал ее кипящим уксусом, перевязал, и думать о ней забыл, решив, что со временем боль пройдет, а рука заживет сама.

Вместо этого рана загноилась, а Виктарион стал задумываться — не отравил ли Серри свой клинок? Иначе почему она не заживала? Эта мысль приводила его в ярость. Честные люди не убивают ядом. На Рву Кейлин болотные черти выпускали отравленные стрелы в его людей, но этого и стоило ожидать от таких мерзких тварей. Серри же был рыцарем, высокорожденным. А яд — оружие трусов, женщин и дорнийцев.

— Если не Серри, то кто? — вопрошал он у смуглянки. — Может, это дело рук мейстера-мыши? Мейстеры знают заговоры и прочие трюки. Он мог использовать один из них… отравить меня, надеясь, что я позволю отсечь мою руку. — Чем больше он размышлял, тем более вероятным казалось ему такое предположение. — Вороний Глаз дал мне это жалкое создание. — Эурон забрал Кервина из Зеленого Щита, где тот служил лорду Честеру: ухаживал за воронами и обучал его детей, а, может, и наоборот. Как же визжала эта мышь, когда один из немых слуг Эурона притащил его на борт Железной Победы, волоча за цепь, висевшую у парня на шее и словно для этого предназначенную. — Если он так мстит, то ведь не тому человеку. Это же Эурон потребовал увезти мейстера, пока тот не напакостил с птицами. — Его братец также всучил Кервину три клетки с воронами, чтобы он мог посылать сообщения об их путешествии, но Виктарион запретил отправлять их. Пускай Вороний Глаз помучается неизвестностью.

Смуглянка накладывала на его руку свежую повязку, оборачивая ткань шесть раз вокруг его ладони, когда в дверь каюты постучал Лонгуотер Пайк и сообщил, что капитан «Горя» привез на борт пленника.

— Говорит, привез нам колдуна, капитан. Говорит, выловил его прямо из моря.

— Колдуна?