Вступив в очерченную узором тропу духов, девушка торопливо пошла по спирали. Пошла торопливо, мелко перебирая ногами и широко раскинув руки в стороны, нашептывая речитатив сложного заклинания. Она шла аккуратно и быстро, старательно удерживая равновесие, и только колокольчики на одежде и в причёске отзывались на каждый её шаг странным потусторонним бренчанием.
Шаманка уверенно достигла центра и взобралась на алтарный камень, обозревая раскинувшееся под ней становище, пылавшее яркими кострами. Затянутое тучами небо словно устыдилось и помогло людям, пропустив к земле потоки лунного света. В непроглядной дали Илана скорее почувствовала младших братьев, что сбились в огромную стаю из сотни голов. Стая трусливо убегала от одного-единственного человека. Ещё невидимого, но уже грозного. На становище надвигалась буря…
Глухо зарокотали сразу несколько бубнов — шаманы догнали Всевидящую Мать Народа и уже начали рвать пространство грохотом камлания, пытаясь облегчить грядущий призыв великих духов стихий. Угроза должна быть устранена. Никто не сможет устоять перед мощью наследия Атлантов.
— Прекратить! — прокричала Илана, вскидывая к небесам руку и сжала ладонь в кулак. — Прекратить!
Тревожный вой стаи по-прежнему разносился далёко над тайгой и шаманы засомневались, зароптали. Но выполнили приказ. А Илана по-прежнему стояла на алтаре — с закрытыми глазами, купаясь в потолках лунного света и со страхом ожидала того, кто неторопливо приближался к становищу. Шаманка не смотрела. Она ВИДЕЛА.
Видела отпечаток усталости на столь знакомом лице и уверенную походку. Видела небрежно заброшенные на плечо лыжи и торчащий из-за спины длинный наконечник копья-пальмы. Видела три окровавленных человеческих головы, подвешенных к поясу.
Она видела ЕГО и боялась.
— Передайте людям, что это не враг. — слабым голосом попросила Илана, спускаясь с алтаря и слегка пошатнулась. — Успокойте их…
Один из шаманов немедленно оказался рядом, подхватив девушку под локоть и не удержался от вопросов:
— Что нам им сказать? Кого так боятся младшие братья?
— Наш истинный ГОСПОДИН возвращается из набега. Пусть жарят мясо и готовятся встречать Великого Хана… — ответила шаманка и вновь пошатнулась. Её просто колотило от ужаса. — Теперь я уверена, что он нас защитит…
Обратный путь, вопреки ожиданиям, оказался не столь тихим. Волки что-то учуяли. Возможно, что меня выдало раздражение и недовольство. Погоня китайцев откололась у самой границы и боевики Тёмных Кланов отказались от преследования, оставив мою ярость неутолённой.
— Если ты считаешь, что гнев может насытиться кровью и болью, то очень сильно заблуждаешься, внук. — нарушив затянувшееся молчание, дедушка проявил себя в реальном мире, выбрав излюбленный образ, и степенно зашагал рядом.
— Праведный гнев угасает самостоятельно?
Дедушка не ответил.
Смотреть на убегающие серые тени волков оказалось приятно. И заливистый, полный страха и паники вой только прибавлял мне мрачного веселья. Головы врагов неприятно били по бедру. Первоначальная идея захватить их с собой и не оставлять китайцам в качестве подарка на память уже не казалась столь восхитительной и забавной. Прямо по курсу движения разгорались огни становища э'вьенов. Наёмников то я предупредил, а вот о подданных как-то не подумал. Да и волки спутали все планы.
— Уууу, блохастые! — погрозив хищникам кулаком, я подбавил яки, отгоняя их ещё дальше от себя. И с неожиданной тоской вспомнил Пушистика.
Банхар окончательно определился с хозяином и предпочёл мне Алексу. К тоске по преданному товарищу примешалась толика ревности. Но пса можно было понять. Наверняка он безумно счастлив носиться по территории особняка, каждый день вкушать отборное мясо и нежиться, подставляя под руки моих жён лобастую голову. Я сам бы не отказался от столь беззаботной жизни.
Мэйли банхар принял не сразу. Слишком уж ясно в его памяти отпечатался её голос, приказывающий схватить Алексу и Натали, и полетевшая за приказом шаровая молния. Пёс глухо рычал и скалился на китаянку несколько долгих дней. До тех пор, пока не исчерпал запасы терпения Алексы. Забавно было наблюдать, как он потом обижался и прятался от нас по огромному дому, нарочито оставляя на виду упитанную мохнатую задницу и выжидательно виляющий хвост. К счастью, больше никто ни на кого не обижался…
— Тёмный дух бессилен, когда ты думаешь о семье. Сила любви побеждала и не таких противников. — одобрительно хмыкнул дедушка, поглаживая бороду. — Но его влияние растёт быстрее чем ожидалось. Мой внук никогда не был таким жестоким…
— Ты плохо меня знаешь, старик. — жёстко и недовольно отозвался я. — Клинок не ведает жалости.
— Таков Путь. Я помню, Лео, помню. Равно как помню и то, что ты отказался от своего имени и прежней жизни.
— Обещание брату…
— Ты обещал жизнь за двоих! — неожиданно строго перебил меня дед и подкрепил слова затрещиной.
Хрясь!
Не то чтобы больно. Неприятно.
— Деда!
