– Потому что любой, кто осмелится объявить себя частью рода Авинесс, будет предан смерти. Одно это имя подстегивает восстания. И пока фейри питают надежду на возвращение Авинессов, они будут со мной сражаться, – шипит он, обнажая острые зубы.
– Но если Дэвиен не наследник, почему ты не смог носить корону?
– Потому что почти наверняка существует какой-нибудь пищащий младенец или мальчик отдаленной ветви, в чьих жилах достаточно крови, чтобы поддерживать ритуал на короне. Вероятно, потомок последнего настоящего Авинесса, сумевшего от меня ускользнуть. Но кто этот ребенок? – мрачно усмехается он. – Даже я не знаю. Однако после убийства всех возможных Авинессов фейри даже не задумаются о том, чтобы искать наследника. И он сам никогда не узнает о своем происхождении. Так что стеклянную корону больше никто никогда не наденет. И фейри навсегда окажутся в безвыходном положении.
– Дэвиен наденет корону, – рычу я и придвигаю клинок еще ближе. Так, что он царапает Болтову шею. Но тот лишь шире улыбается. – Он наследник.
Вся эта борьба и пролившаяся кровь… Что, если Болтов не лжет, и все это время он всего лишь удерживал фейри от поисков истинного наследника, а убийство Дэвиена было задумано, просто чтобы поколебать решимость служителей, и корона его не выберет?.. Нет, это невыносимо. Он лжет. А как иначе?
– Вовсе нет. Стеклянная корона украсит лишь чело истинного наследника, но это не Дэвиен.
Внезапно Болтов до боли сжимает мое запястье. Я и не думала, что у него осталось столько сил. Я сглупила, полагая, что лишившись короны, он будет беспомощен. В конце концов, он ведь фейри.
Болтов внезапно швыряет меня, словно тряпичную куклу. Я взлетаю в воздух, и мир вокруг начинает вращаться. Но в последний миг я цепляюсь свободной рукой за узурпатора, и мы по инерции оба влетаем в окно. Осколки стекла дождем осыпаются на Верховный двор.
Волосы треплет ветер, и, когда твердая земля исчезает из-под ног, внутри все неприятно сжимается. Болтов, извиваясь, цепляется за меня. А я вспоминаю тот день, когда упала с крыши. И как тогда поднимаю взгляд к небу, откуда на нас молчаливо взирает луна.
Нос обжигает запах плоти, горящей у меня на спине.
И на мгновение все становится ясно. Я отчетливо осознаю, что на самом деле произошло в тот день. Кажется, мир раскалывается, и ни одна из частей больше для меня не подходит.
– Тебе меня не победить! – кричит Болтов, и я возвращаюсь в реальность. Нужно собраться.
Я тянусь к одному из затейливо украшенных каменных резных наличников и цепляюсь за лилию.
– Ты не… – не унимается он.
Но я вонзаю украшенный драгоценными камнями кинжал в его шею, заставляя замолчать. В горле Болтова булькает кровь. Он ослабляет хватку, а после и вовсе выпускает меня и летит вниз, все дальше и дальше, становясь лишь пятнышком, которое вскоре поглощают тени улиц Верховного двора.
Несколько мгновений я слишком потрясена, чтобы двигаться. Я продолжаю смотреть вниз, ожидая, что в любой момент он расправит крылья и взлетит обратно или из тени выскочит потрошитель и спасет своего короля. Или, на худой конец, я замечу похожего на Болтова фейри, каким-то волшебным образом убегающего прочь.
Однако ничего не происходит. И прежде чем хватка начнет слабеть, я тянусь к следующему выступу на раме, подтягиваюсь и сквозь разбитое окно залезаю обратно в комнату. Тяжело дыша, я как можно теснее обхватываю себя руками и касаюсь спины.
Крепко зажмурившись, я стараюсь выбросить его из головы.
В этом нет смысла. Я просто устала и чуть не умерла. Да и мир фейри, который мой человеческий разум едва ли способен постичь, накладывает отпечаток. Воспоминания отступают, ускользая обратно в глубины сознания, из которых пытались вырваться. Тот день стал одним из худших в моей жизни, но не могло же все быть настолько плохо. Все это лишь мои домыслы, как сказала бы Джойс.
Поднявшись с пола, по потайному проходу я направляюсь обратно в главный зал, в котором теперь стало намного тише. Битва закончилась. Оставшиеся потрошители окружены и взяты в плен, их охраняют знакомые фейри.
В центре зала я нахожу Дэвиена с Вэной. Он уже не охвачен магическим огнем, однако его аура все еще слабо светится.
– Катрия, – шепчет он, заметив меня, и облегченно вздыхает. Слышать свое имя, слетающее с его губ, настоящее удовольствие.
Он тут же подбегает ко мне, обхватывает лицо ладонями и на глазах у всех собравшихся целует прямо в губы. И на один блаженный миг мир словно исчезает. Есть только Дэвиен и его поцелуй на губах, его дыхание, щекочущее волосы возле уха. Все это еще более прекрасно, чем в моих воспоминаниях. И когда он отстраняется, я потрясенно застываю, желая продолжения.
– Дэвиен, – тихо шепчу я, обводя взглядом комнату, – все…
