Оттолкнувшись от стены, я ныряю в лес. Огибая дубы, гадаю, сколько выиграла времени. Ведь Орен рано или поздно отправится за мной, а когда не найдет, разбудит остальных, и фейри с легкостью меня выследят. Это всего лишь предположение, но разумнее, надеясь на лучшее, готовиться к худшему. Учитывая, как мне везет в последние дни, у фейри наверняка настолько развиты навыки следопытов, что они способны выследить жука, перелетевшего через горный хребет.
Когда лагерь окончательно скрывается из виду, я начинаю потихоньку забирать влево, направляясь туда, откуда мы пришли. Здесь неподалеку должен быть ручей. Я слышала рассказы о людях, пересекающих водоемы, чтобы сбить со следа собак. Вроде как вода смывает запах. Фейри, судя по всему, наполовину звери, поэтому, возможно, моя уловка сработает и с ними. По крайней мере, не повредит.
Маленькие пятнышки света, которые днем освещали лес, теперь устраиваются на темной подстилке изо мха. Они похожи на разбросанные по земле звезды, которые разлетаются в стороны при моем приближении и вновь опускаются на мох за моей спиной. Деревья мерцают, словно водная гладь, как будто в их стволах пульсирует магия, поднимается вверх, проникает в листья, а после светящейся дымкой вновь падает на землю. Все здесь кажется живым и бдительным. Такое чувство, что эти древние существа наблюдают за каждым моим шагом.
Начинает колоть в боку, и я прижимаю к нему ладонь. Легкие горят. Я останавливаюсь на миг, чтобы перевести дух, и вновь бросаюсь бежать. Если я доберусь до ручья, то, возможно, сумею сбить фейри со следа. Путь, по которому мы шли, еще остался в памяти, так что я смогу найти дорогу назад. А потом отправлюсь в горы и пройду через Грань. У фейри ведь получилось. А чем я хуже? В конечном счете у меня есть магия королей, или что там вселил в меня этот их ритуал. Я непременно справлюсь.
Наконец передо мной появляется ручей.
Спрыгнув с невысокого бережка прямо в воду, я перебираюсь на другую сторону. Однако стоит ступить на землю, как я краем глаза улавливаю какое-то размытое движение и машинально поворачиваюсь в ту сторону.
С неба неясным кроваво-красным переливчатым пятном спускается мужчина и врезается в меня. Мы вместе падаем на землю. Инстинктивно подняв колено, я мечу ему в мягкое местечко между ног. Наверное, так удастся стряхнуть его с себя. Однако приземляемся мы неудачно, и я всего лишь попадаю ему по ребрам. Наполовину лежа на мне, он отталкивается от земли и, несмотря на попытки освободиться, хватает меня за запястье.
– Отпусти… – требую я, но он большой ладонью зажимает мой рот.
Я смотрю прямо в ярко-зеленые глаза Дэвиена. Он так близко, что, если бы не рука на моем лице, вполне мог бы коснуться своим носом моего. Его волосы каскадом падают на плечи, щекоча мне щеку.
– Хочешь, чтобы тебя убили? – рычит он.
Я пробую ответить, но из-под его ладони доносятся лишь приглушенные неразборчивые звуки. И он все же убирает пальцы.
– Твои друзья весь день твердили мне, что я все равно умру. Я всего лишь ускорю свой конец.
– И все же мы пытаемся сохранить тебе жизнь.
Дэвиен все так же прижимает меня к земле. Упав, я отчасти оказалась в ручье, и струящаяся сбоку вода ощущается прохладной по контрасту с жаром его крепкого мускулистого тела.
– Знаешь, мачеха с сестрами задавались той же целью. Они старались сохранить мне жизнь. И для этого запирали в комнате, не позволяли заводить друзей, отбирали все, что приносило мне хоть малейшую радость. Обращались со мной, словно с вещью, – выпаливаю я, не сводя с него горящего взора.
Слова вылетают сами собой. Я не хочу рассказывать об этом. Не здесь, не сейчас, не ему. Однако в этот миг кажется, что между нами больше не может быть никаких тайн. Дэвиен сам стер в пыль пространство, где жили секреты. И теперь, как и в прошедшие несколько недель, посягает на мои чувства. Но сейчас я его вижу, смотрю в ярко-зеленые глаза, проникающие прямо в душу, ощущаю прикосновения. Не просто легчайшие касания, а вес тяжелого мужского тела, от которого рушатся все мои барьеры.
– Больше всего на свете я хочу жить. И не желаю, чтобы другие что-то за меня решали. Я намерена жить своей жизнью и так, как мне того хочется. Или умереть, пытаясь этого добиться. Так что помоги мне жить или убей меня, – дрожащим голосом заканчиваю я.
Дэвиен явно порывается что-то сказать, но, не сумев подобрать слов, закрывает рот. А после упирается рукой в землю возле моей головы и отчасти переносит на нее свой вес, немного увеличивая пространство между нами. Теперь я снова могу дышать. Никогда еще не ощущала себя настолько обнаженной.
– Вставай, – негромко произносит Дэвиен. – Ты простудишься, если будешь лежать в воде.
Он отстраняется, позволяя мне подняться на ноги. Я стряхиваю с изодранного халата грязь и мелкие камешки. Ночная рубашка намокла с одной стороны и теперь выглядит пугающе прозрачной. Я плотнее запахиваю халат. Если Дэвиен и замечает что-то неприличное, то ничем этого не выдает.
– Жить своей жизнью и так, как хочется… – повторяет он и, качая головой, тихо смеется. – Эгоистичное желание.
