– Прошу прощения? – Я шагаю ближе к Дэвиену и, поднявшись на цыпочки, пытаюсь заглянуть ему в глаза, но не получается. – Что ты сказал?
– Ты хочешь прожить свою жизнь, наплевав на все и вся. Это эгоизм.
– Я уже многим пожертвовала и заслужила это право. – Покачав головой, я отступаю назад. – Я не обязана оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-то еще.
– Ты права, не обязана. Потому что все прочие тебя не волнуют. – Он пожимает плечами. – Мне не понять подобного стремления.
– Неужели? А как живешь ты? Прячешься в поместье в мире людей? Ищешь невест в тех семьях, у которых имеются предметы, необходимые тебе для полночных ритуалов? Я хоть первая, на ком ты женился? – бросаю я и с удивлением понимаю, насколько сильно мне хочется услышать положительный ответ. Меня бы очень задело, окажись я одной из многих.
– Первая. – Под его холодным взглядом я не в силах сдержать дрожь. – И я с трудом решился на женитьбу. Но у меня просто не было другого выбора. Я никогда не хотел впутывать тебя в свои дела. Все сложилось бы иначе, если бы много лет назад твой отец не отказал мне и отдал эту проклятую книгу. А так мне пришлось ждать и готовить предложение, от которого твоя семья не смогла бы отказаться.
– Смерть отца…
– Я не имею к ней никакого отношения, – твердо перебивает Дэвиен, однако заметно, что он старается как можно мягче касаться деликатной темы. – И известие о его кончине не доставило мне радости. Когда я посылал к вам Орена, то ожидал, что он будет вести переговоры с твоим отцом, а не с Джойс. Я даже не знал, что он ушел в Запределье. Слышал только, что твой отец в отъезде, а семья переживает не лучшие времена. – Я чуть заметно выдыхаю. А Дэвиен продолжает: – Я много лет посвятил этому делу, настолько грандиозному, что трудно представить, которое затрагивает не только мои интересы… Но прошлой ночью, собрав наконец-то все, что нужно, я… я…
– Ты? – опасаясь, что он не продолжит, шепотом подсказываю я, когда молчание затягивается.
– Я нашел время подумать о тебе. Оставил письмо, чтобы помочь, если кто-нибудь вдруг заявит, будто у тебя нет прав на землю и дом. О тебе бы заботились до конца твоих дней. От тебя лишь требовалось следовать правилам, которые я установил для твоей же пользы, и оставаться на месте.
Желудок сжимается, и пища из мира фейри здесь вовсе ни при чем. Меня тошнит, потому что я не чувствую запаха дыма. Фейри не умеют лгать. Дэвиен говорит правду.
Мне следовало лишь оставаться на месте. Придерживаться правил еще одну, последнюю ночь. И тогда я обрела бы столь желанную полную свободу. Дэвиен исчез бы из моей жизни, а все его богатства в Природных Землях стали бы моими.
– И вот история повторяется. – Он качает головой. – Снова ночь, и ты рискуешь всем, не желая оставаться там, где велено.
– Если хочешь, чтобы я согласилась с твоими требованиями, держи меня в курсе происходящего. Обращайся со мной как с равной. Я не могу слепо следовать правилам.
Джойс слишком глубоко меня ранила, и лишь сейчас я начинаю понимать насколько. Я просто не могу согласиться с чем-либо, не задавая вопросов.
– Думаешь, ты этого заслуживаешь? – Он поднимает брови.
– Если в тебе есть хоть капля нежности… нет, хоть капля уважения ко мне, тогда ты согласишься. Я не реликвия, которую можно поставить на полку и забыть до следующего ритуала. Я живой человек. Не обращайся со мной как с вещью, и я останусь рядом с тобой по собственному выбору. Тогда у меня не будет причин убегать.
Тяжело вздохнув, Дэвиен проводит рукой по волосам в попытке убрать их с лица. Часть прядей, намокшую в ручье, удается зачесать назад, прочие же вновь падают на лоб.
– Ты обещаешь, что ничего другого не потребуется?
– Клянусь.
– Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе верить? Ты уже клялась не выходить, если я открою дверь, и солгала. – На его лице ясно читается боль.
Дэвиен словно открытая книга. Не умеет скрывать эмоции. Может, именно поэтому он прежде не хотел показываться мне на глаза? Он долго жил практически один, и у него не возникало нужды учиться защищаться, тогда как я очень быстро овладела этим навыком благодаря Джойс и Хелене.
Я медленно качаю головой, не в силах придумать способ доказать, что говорю правду. Можно признаться, что, если я лгу, во рту появляется металлический привкус, но он никак не сможет этого почувствовать. Лаура ни разу не уловила в моем дыхании запах металла, хотя несколько раз намеренно нюхала.
– Думаю, у тебя нет причин мне верить. – Я пожимаю плечами. – Наверное, лучше всего я смогу доказать свою искренность, если начну добровольно вести себя как следует. Я возвращаюсь в лагерь.
На лице Дэвиена начинают сменяться эмоции. Он слегка приподнимает брови, смягчая хмурость, и едва заметно, всего на миг прищуривает глаза. А я практически воочию вижу, как у него в голове танцуют обнаженные мысли.
Перебравшись через ручей, я поднимаюсь на другой берег. Но, сделав несколько шагов вперед, понимаю, что Дэвиен за мной не идет.
– Ну, чего ты ждешь?
– Ты и в самом деле намерена идти пешком? – хихикает он.
