– И никаких чувств, – повторяю я наше прежнее обещание.
Кивнув, Дэвиен снова меня целует.
И еще долго после того, как на площади внизу смолкает музыка, мы осторожно касаемся друг друга, изучая. На его теле есть места, исследовать которые, как бы сильно ни хотелось, мне пока не хватает смелости. И Дэвиен, словно принимая предложенные мной правила игры, тоже не заходит слишком далеко. Мы балансируем между страстью и чувствительностью, склоняясь то в одну, то в другую сторону. То сдаемся на милость похоти, то вновь внемлем голосу разума, но снова и снова возвращаемся в то бессмысленное пространство между ними, где правит бал разочарование.
В конце концов мы прекращаем целоваться и просто молча лежим рядом, уставясь в обрамленный балдахином потолок. Тяжело сглотнув, я отваживаюсь бросить взгляд на Дэвиена, гадая, расстроился ли он, что мы не зашли дальше. Однако он смотрит на меня с легкой улыбкой из-под отяжелевших век.
– Мне нужно идти, – шепчу я.
– Нужно? – Он переворачивается на бок и подпирает голову костяшками пальцев.
– Мы последовали нашим желаниям. – Вспомнив об этом, я лукаво улыбаюсь. Мне понравилось, пусть даже я хотела большего. Но нет, на сегодня хватит. – Зачем мне еще оставаться?
– Чтобы не спать одной?
Я размышляю над этим предложением. Прежде я никогда не задумывалась о том, каково это – спать с кем-то в одной постели. Не будет ли нам вдвоем слишком жарко под одеялом? Вдруг я стану пинать его ночью? Или он тесно прижмется ко мне, ведь мы так подходим друг другу? Рядом с ним я забуду об опасности, почувствую себя защищенной и даже… желанной.
Тряхнув головой, я сажусь на кровати.
– Спать в одиночестве чудесно. До сих пор меня это устраивало.
– В самом деле? – Он выгибает бровь.
Я лишь закатываю глаза и спускаю ноги на пол.
– К тому же вместе спят только настоящие супруги.
– Мы были супружеской парой, но не спали вместе.
Дэвиен кладет ладони себе под голову и наблюдает, как я поправляю одежду. Под его нетерпеливыми руками она сбилась набок, но по большей части вид у меня вполне пристойный.
– Едва ли нас можно назвать настоящими супругами, – пожимаю я плечами. – Ты женился на мне из-за книги. И за это я сильно на тебя злилась.
– У куда завела тебя эта злость?
Я морщу нос, глядя на него.
– Ты мне больше нравился во время поцелуев. Тогда ты хотя бы молчал.
Быстрым движением Дэвиен подается на кровати вперед и встает передо мной на колени.
– Я могу продолжать тебя целовать, если так ты согласишься остаться, – предлагает он, взяв меня за руки.
– Я устала. – С легким смешком я отстраняюсь.
– Тогда возвращайся завтра.
– Я подумаю об этом. – Хотя вряд ли я соглашусь. Я поддалась порыву и удовлетворила свое желание. Больше нет причин для подобной близости.
– Моя дверь открыта для тебя в любое время. Может, передумаешь насчет сегодняшней ночи?
– Не передумаю. А завтра посмотрим. В конце концов, я не твоя любовница.
Я замираю, когда взгляд цепляется за ободок с цветами. Наверное, он упал с головы, когда Дэвиен в первый раз уложил меня на диван. Пусть он и король, но это единственная корона, которую Дэвиен когда-либо сможет мне дать. Бесполезный ободок с вянущими цветами, который на рассвете окажется в мусорной куче.
Отвернувшись, я направляюсь к двери. Опасно принимать от него слишком много подарков. Дэвиен может неправильно это понять, поэтому я оставляю цветочную корону на полу. Его же стеклянный венец даже после всех наших развлечений так и держится у него на голове.
– Если хочешь, ты можешь стать моей любовницей. Для королей это не редкость.
Я замираю. Как будто это предложение способно меня заинтересовать.
– Мне меньше всего этого хочется.
– Почему ты так яростно сопротивляешься любым проявлениям любви?
Услышав этот вопрос, я замираю на месте и упираюсь взглядом в темный угол комнаты. А перед мысленным взором друг за другом всплывают воспоминания о Джойс. Ее жестокое обращение. И сладкие слова, адресованные моему отцу. Его постоянные неубедительные оправдания и объяснения.
И чем дальше, тем с большей легкостью отец занимал ее сторону. Ведь я с возрастом все сильнее походила на маму, и ему тяжело было находиться со мной рядом. А в это самое время мой дом превратился в рассыпающийся пережиток ушедших дней. Потерянный для меня навсегда. И ради чего?
Ах да, любви.
– Потому что любовь – это боль, – шепчу я.
– Любовь – это жизнь.
– Что можешь знать о любви ты, беглый принц, который провел жизнь взаперти и вынужден был купить себе жену?
Дэвиен шире распахивает глаза, но не злится, а лишь сосредоточенно хмурится.
– Почему ты думаешь, что любовь – это боль? – с явным сочувствием спрашивает он.
