Мишель мяукнул и прикрыл лицо руками. Стесняется, потому что ему приятно? Удивительно.
Я дотянулся до прикроватного столика и открыл ящик, нашарил там банку смазки.
Не спешить, главное не напугать его еще больше.
- Ты веришь, что я не сделаю тебе больно?
В звенящей тишине после моего вопроса раздалось нервное «да». И я открутил крышку у банки и окунул туда пальцы, погрел немного прохладную субстанцию в ладонях. И поднес ее к его дырочке. Размазал. Мишель снова напрягся.
Я наклонился и поцеловал его в искусанные губы.
- Посмотри на меня, я хочу, чтобы ты видел Меня, а не то, что было семь лет назад.
Он раскрыл глаза, и как только в них улеглась паника, я медленно ввел в него два пальца. Со смазкой они проскользнули легко. Я высунул язык и прошелся по его нижней губе, мягко прикусил ее.
Медленно я растягивал и готовил его для себя. Мое собственное возбуждение было невыносимо, но где-то в подсознании я понимал – рано. Нужно, чтобы он не только попросил заняться с ним сексом, но и был готов к этому.
- Хочу, чтобы тебе было хорошо, слышишь? – оторвался я от его мягких губ.
Он не ответил, и я приподнялся и отстранился от него совсем.
- Я слышу. – Невнятно. – Я почти сгорел, Майкл.
Я понял.
- Как ты хочешь? – никогда особо не интересовался этим, но сейчас мне было необходимо знать.
- Так.
Он просто шире развел ноги, и я сглотнул.
В свете ночника его кожа была розоватой и казалась бархатной, лихорадочно светящиеся глаза и красные зацелованные губы, и довершала всю это эротическую картину эрекция. Сочащаяся и желанная.
Я снова зачерпнул смазку и смазал свой член, немного помедлил и поудобней расположился между разведенных ног.
Наклонился и тихо проговорил:
- Это новое начало, Мишель, и я хочу, чтобы ты мне сказал, если тебе будет больно.
Он посмотрел на меня внимательным взглядом и только кивнул.
Я подставил головку к его входу и мягко толкнулся внутрь. Жарко. Даже горячо, я бы сказал, и узко. Я был поражен этим.
Когда растягивал - не заметил, но, похоже, имея двух дружков геев, у моего мальчика не было секса. Я рыкнул. Он сжался.
А я вовремя вспомнил, что обещал быть другим, и нежно накрыл его плечико губами.
Еще раз толкнулся, и перед глазами заплясали разноцветные искры. Счастье. Я никогда в жизни не был так счастлив, как в этот момент.
- Ах… - тихий стон.
- Покричи, ладно, я обожаю, когда ты стонешь для меня, Мишель.
И я задвигался, обхватил его бёдра руками и задвигался в странном рыжем мареве. Он обхватил меня ногами и руками за шею, двигался со мной в такт, срывался на гортанные крики и сжимал мышцы.
Я тонул. Танец. Огонь. Нежность ушла на второй план, я сначала пытался сдержаться. Но когда он сам укусил меня за шею и, получив глубокий толчок, лишь сильнее сжал зубы, я понял - мы оба потерялись.
Не было больше прошлого, не было будущего, только это танец двух тел в ночи и его тихое, на самой грани:
- Люблю.
И я сделал финальный толчок и обнял его хрупкого, мокрого от пота, всего в сперме, моего. Прижал к себе и уткнулся в его влажные волосы, также тихо прошептал:
- И я.
Что будет дальше - знать не хочу. Это уже другое, и это будет утром. А сейчас он спал в моих объятиях, отрубился сразу, как только я обнял его.
Глава 7
Я лежал уже где-то с полчаса, не двигаясь и стараясь дышать ровно. Он не спал. Я чувствовал кожей, как трепещут его ресницы и как он нежно касается меня кончиками пальцев. Я лежал и думал: почему притворяюсь спящим? Почему не могу просто открыть глаза и обнять его? Сказать, что прошлая ночь была волшебной…
Он вздохнул. И тихонько сполз с кровати, пошел в душ. И я, наконец, открыл глаза. Я понимал, почему обманул его, ведь Мишель наверняка стесняется. Его стеснение делает его замкнутым и пугливым, робким настолько, что он сжимается от моего взгляда.
Я точно знаю, он помнит свои вчерашние слова, поэтому выбрать тактику поведения сложно.
Я встал и пошел в ванную комнату внизу.
Вода взбодрила, но не прояснила мысли.
Морис, когда я вышел из ванной, утробно заурчала, а я фыркнул.
- Есть хочешь, кашалота? – придерживая полотенце на бедрах, я пошел на кухню. – Пойдем, покормлю.
Она спрыгнула с кресла и, важно виляя попой, пошла за мной.
Я насыпал корма в миску и задумался. Что, если просто сказать ему, что я на самом деле чувствую? Будет ли это выглядеть как признание в любви, или же просто как подачка?
От моих мыслей меня отвлек вздох за спиной. Я обернулся.
Мишель стоял в дверном проеме, уже одетый во вчерашние джинсы и футболку. Я нахмурился.
- Доброе утро, Микки. – Отводя взгляд, невнятно проговорил он.
- Доброе утро… Солнышко.
Он резко поднял голову, в глазах непонимание.
Я сделал шаг к нему и обнял за шею, ладонью зарываясь в волосы.
– Что такое, Мишель?
- Ничего. Просто удивился.
- Завтракать будешь?
Он не смотрел мне в глаза, его взгляд блуждал по кухне, иногда цепляясь за предметы.
- Да. Мне сегодня опять к обеду на работу. У тебя сегодня есть какие-нибудь дела?
- Посмотри на меня. – Наклоняясь ближе, попросил я.
