Музыканты причастность купца так и не подтвердили. Но ошибка в ритме действительно была – так они мстили зарвавшейся танцовщице. Которая не подошла и не познакомилась с ними до танца, не обсудила ключевые места в их общем выступлении. Был ли к этому причастен купец, она так и не узнала, но решила впредь колотить музыкантов не после, а до выступления.
Казалось, они были больше не на Тверди – в другом мире. Теперь – верхом на каменном хребте – это чувство взяло верх над Октис. Хотя, по ее мнению, ему следовало проявиться гораздо раньше. Ведь и Донный лес так же оставался чуждым ее представлениям о Тверди землепашцев. Но он был лишь переходом в этот мир. Чем-то временным, заведомо странным и опасным. Теперь лес раскинулся бесконечным морем в ее ногах. Ветер волновал верхушки болотных деревьев. Безмолвие убаюкивало тревогу. Путников обдавали свежие и холодные порывы. Иногда доносился стойкий запах болот, но вольной ведущей был приятен этот аромат именно сейчас – в вечерней свежести.
– Стало холоднее. – Заметил Гордей, когда Мать приблизилась к закату. – Как на западе. Значит, мы уже близко.
Он поежился, потер локти и заискивающе посмотрел на спутницу.
– Уж не про костер ты на меня смотришь? – Покосилась она.
– Ну, ты же видишь, что погода уже не та.
Октис огляделась. Холодный ветер тревожил ее. Полдня она шла с надеждой, что все изменится, хотя ничто на то не намекало. У них должна быть ночевка – им понадобятся все силы, чтобы продолжить путь вперед. Но холод грозился забрать последний остаток у неподвижных тел – вместо того, чтобы дать передышку.
– Значит так. – В дело вступил ее командный голос. – Вон в той расщелине устроим ночлег. Туда – костер. Здесь буду я, а здесь – ты. Иди на тот склон и собирай хворост. Без листьев. Я пойду на другой.
– Нет. Мы вместе. – Твердо заявил Гордей. – Зачем я показал тебе карту и пошел с тобой? Зачем отдал все деньги, что у меня были? Терпел всю эту боль от зелени, пока ты неумело скрывала улыбку? Чтоб я пошел за трухлявыми палками, и меня сцапала просто так неведомая тварь с болота? Я не отойду от тебя далеко – даже не надейся. Хотя бы так, чтоб мы видели и слышали друг друга.
– Ну и иди за мной, прилипала. – Усмехнулась Октис. Она сбросила сумки в ноги и стала спускаться со склона. – Тут камни покрепче будут. Но лучше проверяй что под тобой. Ветки бери сухие и много. Прогорят они быстро, а бревна рубить у нас возможности нет.
– Сподручнее нам быть ближе во время ночевки. Тогда тепла меньше уйдет.
– Ха! Как вчера захотел? И это после того, как я тебя измазала? Держался бы сам подальше. Так нет – еще и предлагаешься грелкой.
– Скажи, ты когда-нибудь был с женщиной? – Спросила она, когда оба приступили к выворачиванию веток старого куста.
– В каком смысле?
– Пребывал исключительно в ее компании несколько дней, пробирался через Донный лес и спал на ее груди, пуская сопли. Или ревел, когда она была сверху и лила на твои царапины жгучий настой. Нет, конечно. Когда ты брал женщину? Как берет мужчина.
– Смотря, что под этим понимать. С женщиной я так и так спал. И в объятиях ее я недавно побывал так же.
Октис хитро улыбнулась – эта колкость ничего не стоила книжнику. После самолично проведенной лечебной процедуры она впервые за долгое время прибывала в хорошем расположении духа.
– Это когда у тебя стояк между ног. – Она разломила об колено хворост, подкрепляя этим действием каждую последующую фразу. – Ты стягиваешь портки. Перед тобой баба с неприкрытым лоном. Ты раздвигаешь ей ноги. И у твоего дружка вообще не остается никаких преград до своей цели.
– Ты так говоришь... ты сама так не думаешь. Неужели это и есть для тебя близость? – Гордей кинул пару кривых веток в кучу.
– Неважно, что есть для меня. Женщина считается девственной до тех пор, пока не постарается мужчина. Тогда и мужчина – девственник, пока не постарается? Так у вас принято? Отвечай: умудрился? Насколько ты моложе меня?
– А сколько тебе? На вид с тридцать противостояний.
– Старше. – Октис отвернулась и пошла дальше к трухлявому повалившемуся стволу небольшого деревца. – На востоке считается оскорбительным задавать такой вопрос женщине.
– Потому мы на западе. – Извинил себя Гордей. – Если ты старше, значит, я сделал тебе комплимент. Потому что на западе принято делать комплимент женщине, занижая ее возраст.
