Танец со змеей полностью

– Какой прок с такой лжи? Она-то все равно знает, сколько ей. И все вокруг, значит, знают какая она старуха. Ладно, – она отвлеклась от выворачивания ствола, продолжая прижимать его одной ногой, – ты ответишь на вопрос? Какая задача все же – задавать вопросы иносказателю!

– Было. Понятно? – Гордей пошел от нее в другую сторону. Но осторожность не позволила ему уйти слишком далеко. – И так, как ты сказала, было. И по-другому.

– Надо же. А не врешь? Где же ты сподобился-то? Кто ж на такого дрыща позарился? Наверно, страшная и старая была? Не силой же ты ее взял – скорее, она тебя.

– Все было по согласию. И она была красива... вполне красива. Относительно. И старость ее не тронула.

– За деньги взял?! – Не унывала Октис.

– Нет!

Она посмотрела на него с прищуром. Помяла губы, но не нашла, что сказать до тех пор, пока они не потащили назад первые охапки с хворостом.

– Ах! Поняла. Скажи мне, как ее звали? Кем она была?

– Что?

– Имя!

– Ее звали... звали...

– Наверное, не можешь ни одного женского имени вспомнить. Бери цветочное – не прогадаешь. Ты потому в иносказатели пошел? Чтобы хапнуть чужую бабу без спроса?

– Кто тебе такое сказал?

– Я знаю, чем вы любите заниматься. Подумаешь…

– Значит, ты знаешь все не до конца. Ты неверно все поняла.

Гордей замолк и растерянно уставился на Октис. – Не была ли она сама среди боголюбов, раз знает хотя бы это? – Но он не осмелился произнести это вслух. Что-то подсказывало, что с такого вопроса вольная ведущая вполне может вернуться в прежнее настроение, а то и хуже.

– Смысл в отречении. – Перехватив руками охапку, начал иносказатель. Спустились они быстро, а вот подниматься пришлось по извилистым каменным ступеням. – В том, чтоб хотя бы на время расстаться со своим Я. Если ты это не понимаешь, то давай – можешь и дальше нести про стояки и лоно. Тебя это забавляет и кажется очень смелым? А по мне, так шалости и болтовня недоростков, которые хотят казаться зрелыми. Может, это ты такой и осталась? А сама только носишь личину взрослой женщины?

Октис погрустнела. Гордей понял, что все же перестарался с ответом, но и его успели задеть за нутро слова перволинейной. Ладно – сила, гордость, мужество. Змея колола в самое ценное, что у него оставалось – в веру. Нужно было ответить.

Он продолжил, пока Октис не одумалась и не врезала ему вместо возражений.

– Я пошел в иносказатели не из-за этого. Нет, то, что было – оно... я не возражаю. Но тогда я получил, чего хотел, но то, что не являлось моей целью. Это был момент такой... откровенный, умиротворяющий. Будто я бежал так долго, а теперь мне не нужно никуда спешить, ни о чем беспокоиться...

– Так почему ты пошел в богомолы? – Перебил ровный женский голос.

– Я был послушный церкви богобоязненный книжник. – Усмехнулся Гордей. – Чинил старые переплеты. Потом стал переписывать и восстанавливать старые листы. А в старых отметках, в старых книгах столько всего! Не хотел я, но в глаза мне стало попадаться столько мелочей. Вопросы роились в моей голове день за днем.

– Мысли горели зеленым огнем... – Подпела она.

– Угум. Да, так и было. И я пытался их затушить. Спросить у церковников. Чтоб они объяснили мне. Успокоили. Но если они не знают ответа, они не могут это честно сказать. Они говорят: «все по воле Творцов» или «так захотели Боги». А если ты не успокаиваешься, то тогда они злеют на глазах. Меня продержали у позорного столба пару дней. Помоями в меня, конечно, кидались. Но потом, когда меня отпустили, мне помогли люди. Я был уже не один. Они говорили со мной. Они слушали меня и отвечали. Они были ко мне добры. Даже так – как тебе важно. И между чем мне было выбирать? – Гордей повалил хворост рядом с их новым лагерем, освободив себе руки – безусловно, важный инструмент для оратора. – Между церковниками, обрекшими меня на страдания, когда я сам пришел к ним за помощью? Или боголюбами, что пришли ко мне и дали безвозмездно все то, чего я был лишен?

– И ложа…

– И ложа, черви! Почему я должен стыдиться этого? Ты только что хотела пристыдить меня в обратном.

– Что же за вопросы у тебя были? – Октис сбросила груз рядом, но за новой порцией пока идти не решилась.

– Да вот про все это вокруг. Что мы тут делаем? Что происходит?

– Сон Богов. – Угадала она.

– Сон Богов! Вся наша история – побег от настоящего. И только. И церковники хотят уверить нас, что это нормально. А если вам не по себе от этого – так еще лучше: идите домой и бойтесь! Прямое Писание... оно...

– Врет?

– Нет. – Осекся богомол. Кто бы ни спрашивал на Тверди, на подобный вопрос стоит отвечать только «нет». – Просто трактуется... нелогично. Все нелогично. Вот возьми этих кошек.

– А что с ними? Нам вернуться назад?

Ее неверие сквозило за каждым словом, но боголюбы были к тому привычны, и Гордей продолжал.

– Зачем Творцы создали кошек?

– Чтобы те… охотились на мышей… и служили землепашцу. – Октис не могла похвастаться хорошим знанием Прямого Писания, но некоторые правила усвоила хорошо.