Танец со змеей полностью

Представление закончилось. Одна из Змей за спиной Октис подставила лысую голову соседке. Та отсчитала ей три щелбана.

– Черви! – Фыркнула проспорившая. Приложив ладонь к лысине, она пнула пяткой голый зад оставшейся на полу. – Вот же ты хлюпкая жопа, Октис. Ведь так долго держалась – чего тебе стоило вытерпеть еще немного?!

Недогоревшие лучины затушили. Все курсантки быстро оказались на местах. Но Октис еще долго не могла остановиться. Отлежав свое и осторожно завязав шнуровку, она направилась на место, когда остальные в казарме уже успели отойти ко сну.

– Это не из-за того, что я часто плакала. – Попыталась оправдаться Октис. – То есть я плакала, а потом – нет. Правда, не могу.

– Ты и сейчас не можешь плакать? – Удивился Вороней.

Она с досадой помотала головой.

– И в чем же секрет?

– Секрет в мастере – Кудре Броненосце. – Хмыкнула Октис. – Кудр – он... я была немного моложе, чем остальные. Слабее. А потом я начала делать успехи, но при этом продолжала рыдать, как маленькая девочка.

– Сироты не плачут...

– Да, именно. А я продолжала. И его это бесило. Перволинейный не должен плакать! У него вообще не должно быть недостатков, которые могли бы посмешить врага...

– Кроме того, что вы – бабы.

Она бросила на него презрительный взгляд и продолжила:

– Тем более! Нет, я сравнивала. Некоторые перволинейные полки, что мы встречали – свои, не миррорские, конечно – серьезно уступали нам и по дисциплине и по подготовке. Ну вот, Кудр и представлял, как я в строю нашем рыдаю. Он вытащил меня тогда в подвал, под своей комнатой...

– И взял тебя силой!

– Нет! – Взревела Октис.

– Ладно, извини, продолжай.

Она медленно спустила набранный в грудь воздух.

– Он сказал мне, что я – обман. Что я – ловушка для остальных Змей. В самый важный момент на поле боя, они доверятся мне. Их жизнь будет зависеть от меня. Один дрогнувший может изменить настрой как своих, так и врагов. А я, как только на меня надавят, сдамся. Когда я плачу – я сдаюсь. И тогда я заплачу и лягу на спину. Пока преданные мною соратники будут умирать, я буду дожидаться любой участи, которую выберет для меня победитель. Я ему сказала, что так не будет. А он тогда, что докажет мне обратное. Подвергнет меня такому количеству взысканий, которого хватит, чтоб я зарыдала вновь и сама сказала ему, что зря собою горжусь. Что я – ничтожество и тупая крестьянка. Что мне лучше уйти в отказницы.

– И он тебя пытал?

– Пытал? Нет, это было взыскание. Либо работа отказниц – та, которой даже они брезгуют. Либо телесное наказание. Но он сделал взыскание регулярным, а потому постоянным. Понимаешь? Ждать все это опять... мысль, что я должна была добровольно идти... словно все это продолжалось и днем, а Кудру не надо было тратить на то никаких усилий. И я сдалась. Стою во дворе и хочу заплакать. Хочу, но не могу. Вместо того, у меня так заболели глаза, что мне показалось, они вот-вот лопнут. Я пожалела о своей слабости. Начала бегать по двору, как больная. Искала воду. Нашла какую-то кадку и плеснула в лицо. Стало легче, но не сильно. За день у меня было еще несколько приступов. Я даже тренировку провалила. Тогда меня ведущая Назара и отослала к Богам. То есть – к ведающим. Ну и Кудр отстал: никто меня не искал, и приказ Назары не отменялся вышестоящим приказом.

– Я думаю, что этот твой Кудр не того хотел.

– Все думали, что я тайком ему отдаюсь. – Усмехнувшись, призналась она. – Даже ты так решил, хотя я тебе сказала правду.

– Наверное, староват уже был и слабоват стояком.

– Он не мог! Это было запрещено уставом.

– Вот. – Заметил Вороней. – А хотелось. Хороший сюжет для дешевого анекдота: мужчина не может и вынужден получать удовлетворение иначе от своей избранницы!

– Хватит выдумывать! – Угрожающе привстала Октис. – Ничего не могло быть! Он – мой мастер, а я – его ученица. Даже если бы нам обоим хотелось...

– Мой мастер! – Повторил Вороней. – Ты так это произнесла. История интересней? Ведь ты хотела того же?

Октис вскочила со скамьи, забыв о полотенце и приличиях. Встала на обе ноги и врезала кулаком аккурат в челюсть Воронея, так и не среагировавшего вовремя. Он чуть съехал вниз и приложил ладонь к подбородку. Октис стояла, возвышаясь над ним, абсолютно голая, но не было в ней неловкости нагого человека. Она стояла крепко, будто на ней ее броня. Все ее мышцы были напряжены, она тяжело дышала. Октис ожидала ответной атаки, уже понимая, на что способен Вороней. Его действия должны быть молниеносными – нацеленными на мгновенную победу. Ей нужно было сменить позу и немного расслабиться, но гнев взял тело под свой не самый умелый контроль.