Величественный и хрупкий мост через Разлом представлял собой шаткую переправу, которой морской бриз играл над провалом. Но другого пути не было. С того места, где стояли двое путников, не было видно ни конца, ни края бездны. Она тянулась, как разверстая рана от утесов Багрового моря до центра Венальмора.
Путники вздохнули с облегчением. На расстоянии пятидесяти метров от края Разлома песка было совсем немного, как будто он поддался притяжению провала и соскользнул с обрыва в пустоту. Но под их ногами был твердый известняк, камни самых разных форм и размеров громоздились друг на друге.
Алиенора опустила на землю сумку, давая понять, что лагерь они разобьют здесь. Аэль не заставил себя ждать и принялся устраиваться на ночлег. Этот островок, лишенный дюн, стал для них заслуженной передышкой от того ада, оставленного позади. Юноша обессиленно рухнул на свое одеяло.
Охотница бросила спутнику ломоть хлеба. Тот заворочался, проворчал что-то, и вскоре Алиенора услышала, как его звучный храп эхом разносится по Пустыне безмолвия. Она тяжело вздохнула. Этот ребенок засыпал мгновенно, где его ни положи.
Девушка улыбнулась. Пожалуй, ни разу за время всех ее путешествий по Венальмору ей не было так весело.
Солнце начало медленно клониться к горизонту – жара не спадет еще пару часов. Алиенора быстро поела и сделала три долгих глотка воды, а потом занялась лошадьми. Она глянула на Аэля в надежде, что он не заговорит во сне, и направилась к Разлому.
Девушка шла до самого обрыва – и перед ней разверзлась пропасть. Ветер играл ее волосами, развевая их как знамя. Она с наслаждением подставила горящую кожу его ласке. Дуновение доносило до нее запахи моря, ароматы йода, рыбы и раковин, которые напоминали ей о детях из окрестностей Сабора. Они старательно возводили крепости из песка, а прилив неумолимо рушил их. Тогда ребята сооружали новый замок, еще больше и красивее прежнего, но и его волны стирали с лица земли.
Алиенора села на каменистую почву и подтянула колени к груди. Она расправила под собой плащ, превратив его в подобие черного покрывала. Гаснущие лучи солнца играли на обнаженных руках и лице девушки. Среди этой бесконечности безмолвия на нее с невероятной силой накатило чувство одиночества. Алиенора вновь подумала о Диклане – как он увидел белый дым Охотников, как столкнулся с трагической, невосполнимой утратой после гибели матери. Теперь мальчик должен быть под защитой Шарлезы, которая научит его кодексу и ценностям Охотников, а еще расскажет ему историю Венальмора. Подлинную. Не запятнанную ложью Клинков.
Прикрыв веки, Алиенора устремила взгляд к догоравшему в сумерках горизонту, словно обагренному кровью. Кровью всех тех, кто погиб среди этих дюн.
Когда Аэль открыл глаза, солнце уже село за горизонт. Он не сразу пришел в себя после глубокого сна и тревожно огляделся по сторонам, пытаясь понять, где находится. И вдруг воспоминания вернулись к нему. Жара, песок, тишина и Алиенора. Юноша вскочил и стал искать ее взглядом, снова перепугавшись, что проводница его бросила. Сначала он заметил на земле ее сумку, а потом – и саму девушку на краю Разлома. На таком расстоянии она показалась ему одинокой и печальной – Аэль даже не представлял, что Алиенора может быть такой. Он медленно встал и бесшумно подошел к ней. Странница не посмотрела на него, когда юноша приблизился и сел рядом. Ее взгляд терялся где-то вдали, а профиль вырисовывался в серебристом сиянии луны, которое придавало какую-то необъяснимую мягкость ее чертам. Охотница откинула волосы на одно плечо, обнажив изящно очерченный овал лица и шею.
Во второй раз Аэль поймал себя на мысли, как хороша эта девушка – ее отличала кошачья, естественная красота, которая будто разливалась в воздухе едва уловимым ароматом, и Хранитель почти ощущал его вкус. Алиенора медленно повернула голову в сторону юноши, и их взгляды встретились. В ее больших миндалевидных глазах отражалось ночное небо, яркость их блеска не уступала сияющим над головами молодых людей звездам.
Так они сидели несколько минут, а может, и целую вечность. Казалось, между путниками рухнули все преграды. Здесь, на краю обрыва, они принимали и понимали друг друга, словно могли читать души.
Алиенора закрыла глаза.
Даже смежив веки, она видела темный профиль Аэля. Мягкий контур его подбородка, изгиб губ, на которых, казалось, всегда играет детская улыбка, светлые пряди скрывали голубые глаза, как луга прячут реки. Вдруг Охотница поняла, что перед ней был не просто богатый, высокомерный человек, которым владела Душа, – перед ней был мужчина. И его лукавое обаяние вспыхнуло для нее в этот момент, как свет во тьме.
Девушка снова открыла глаза. Лунный свет превращал волосы Аэля в серебряные нити, а кожу – в мрамор. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, юноша казался Алиеноре таким уязвимым, что ей хотелось одного – защитить его. Любой ценой.
