Солнце поднялось над Нель’Йюной, а с ним ожили и потоки лавы в Пылающих горах. Аэль подскочил на кровати, проснувшись от взрыва, прогремевшего в горах. Глянув в окно, юноша увидел красное как кровь небо. Разбудивший его оглушительный грохот был извержением.
Парень взглянул на Алиенору – на ее лбу проступили капли пота. Лицо напряжено, ей снился кошмар. Девушка жалобно стенала и судорожно вздрагивала. Аэль сел рядом с ней на кровать и попытался обездвижить – Охотница отвесила ему прицельный удар в нос.
Хранитель вскрикнул от боли, и Алиенора проснулась. Сообразив, что она натворила, изумленная девушка вскочила на кровати. Она обхватила лицо Аэля ладонями и испуганно воскликнула:
– Господи, ну и напугал же ты меня! Тебе не очень больно? О, да у тебя кровь! Не двигайся, сейчас я все исправлю.
Еще не придя в себя, юноша наблюдал за тем, как его спутница роется в своих вещах. Алиенора вынула из сумки платок и немного воды, вернулась и села рядом, пытаясь остановить кровотечение.
– Кажется, ты сломала мне нос, – застонал Аэль.
– Мне правда очень жаль.
Девушка посмотрела на выступившую на хряще шишку. Только магии было под силу быстро справиться с этой раной. Пускай Охотница и не очень хорошо с ней управлялась, это заклинание было не очень сложным.
–
Слабый хруст – и нос юноши встал на место. Алиенора не переставала удивлять Аэля – тот поднялся с кровати и взглянул на себя в зеркало, висевшее на стене. О травме напоминали только пятна крови на рубашке. Остальное исчезло.
Юноша ошеломленно взглянул на девушку. Считалось, что магию могли использовать только Хранители.
– Где ты этому научилась?
– В детстве я часто ранилась о скалы. Моей матери надоело видеть, как я прихожу домой то со сломанной рукой, то с рассеченными коленями, поэтому она научила меня этому заклинанию, чтобы я могла самостоятельно лечить себя.
Аэль промолчал. С каких это пор магия начала распространяться среди Шааль? По возвращении он обязательно расскажет об этом директору Даргосу.
– Ты знаешь какие-нибудь другие заклинания?
Встав с кровати и начав искать чистую одежду, Алиенора застыла. Она поняла, что допустила ошибку.
Она не должна была творить магию, даже самые простые заклинания. Девушка должна была жить в глубоком невежестве. Была обязана почитать Души, ненавидеть Охотников. Быть не той, кем была на самом деле.
– Нет. Моя мать знала только это, – солгала Алиенора.
Заметив, как помрачнело ее лицо, Аэль решил, что так на девушку повлияло упоминание матери, и не добавил ничего больше.
Охотница была сама не своя. Обрывки ужасного сна еще стояли у нее перед глазами, поэтому она заговорила, не подумав о последствиях, и даже забыла обругать Аэля за то, что он ее разбудил. Хотя на самом деле девушка была ему только благодарна за это. День был явно неподходящий для того, чтобы зацикливаться на старых воспоминаниях.
– Давай, собирайся. Буду ждать тебя внизу.
Охотница вышла из комнаты, не дожидаясь ответа, как обычно. Пустые слова раздражали ее больше всего на свете – когда нечего сказать, лучше промолчать, считала она.
С раннего детства Алиенора любила безмятежный покой, который обретала только на берегу океана. Ей нравилось слушать грохот волн, разбивавшихся о скалы, и чувствовать ласковые брызги Алириенского моря. Видеть, как призрачные оковы тумана опутывали ее щиколотки, никогда не пытаясь удержать ее в плену. Девушка любила ощущать, как соленый морской ветер дышал прямо в лицо и путал волосы.
Ностальгия по детству тихо, мало-помалу настигала Охотницу, а она этого не замечала. Тоска, которую девушка старательно подавляла, возвращалась к ней с нарастающей силой.
Сидя за столом и размышляя о своем сне, Алиенора унеслась мыслями куда-то далеко. Она думала о своей прежней жизни.
Алиенора Дерин родилась на шестнадцатый день Врановой луны, когда ледяные туманы Таинственных равнин окутывали замерзшую реку. Этой дымкой было овеяно все детство девушки. Она жила в домике, приютившемся в степи у Алириенского моря, где к туману часто примешивались морские брызги. Грустный взгляд отца по имени Мален провожал дочку, когда она убегала играть на скалы в поисках свободы, до которой она тогда еще не доросла. Иногда до них долетал смех ее матери, Лоан, – в нем звенело обещание счастья.
Родители Алиеноры были удивительной парой. У Малена были каштановые волосы, которые он предпочитал не обрезать, потому что, по его словам, так они лучше скрывали глаза Рожденного-Без-Души. Несмотря на физическую силу и выдающиеся боевые способности, он отказывался вставать на сторону Душ или Охотников. Мужчина стремился только к тихой жизни с женой и дочерью. Других слабостей у него не было, но этого было вполне достаточно, чтобы сделать его уязвимым.
