Хранитель играет с судьбами всех Шааль, смеется над законами.
Хранитель и есть закон.
В комнате было темно – только свет луны вычерчивал на полу серебристый квадрат. В нем на шатком стуле со связанными за спиной руками сидел человек. Его голова была запрокинута набок.
Лазериан оставался в тени, прислонившись к стене и скрестив руки. Сначала он надеялся успеть в Академию к ужину, но у него появилась интересная зацепка – судя по всему, один Шааль в нижнем городе поддерживал связь с Охотниками. Юноша решил отказаться от ночного сна, чтобы самостоятельно убедиться в этих невероятных слухах. Иногда он ненавидел свое ремесло.
Они оказались в бакалейной лавке, которой заведовал этот одинокий мужчина. Он сразу же понял причину их визита. Сначала хозяин отказался сотрудничать и отвечать на любые вопросы Хранителей. Стражи быстро превратили кладовую в комнату для допросов – и в итоге мужчина заговорил, как бы ему этого ни хотелось. Шааль не умели лгать. А те немногие, кто был на это способен, быстро сдавались под ударами Брадинна.
Увидев, что человек молчит, Лазериан передал его в распоряжение своего подчиненного, который придерживался более жестких методов. Парень всегда отказывался бить беззащитных. Брадинн, не обремененный подобными угрызениями совести, выполнял свою задачу с непонятным Лазериану удовольствием, заявляя, что раз уж случай дал ему такую возможность, он не станет отказываться от легкой победы. Но у Лазериана были свои принципы, и он был склонен их придерживаться.
Его взгляд блуждал по темным очертаниям спящего города, а мысли уносились за пределы Ден’Джахаля к одному невыносимому Хранителю, чьей компании так не хватало. Молодой человек представил себе, как тот бредет в одиночестве и, отбросив гордость, спрашивает дорогу у первых встречных Шааль, а потом наверняка бесится из-за их непонятных советов. Лазериан улыбнулся. Его друг никогда не изменится, и в этом было что-то утешительное.
Человек на стуле застонал в мучительном забытьи. В лунном свете покрывавшие его кожу синяки блестели, они казались почти глянцево-черными. Огромные кулаки Брадинна выбили из этого тела подтверждение слухов, которые уже давно ходили по городу.
Вычислить штаб-квартиру Охотников – а именно в этом заключалась миссия – будет гораздо сложнее, чем казалось сначала, ведь только сами Охотники могли видеть злополучный сигнал, указывающий на ее местоположение. Но Лазериан не терял веры в силы Хранителей. Раз Аэль отправился на другой конец королевства, юноша мог полагаться только на себя, чтобы выкурить врагов из их логова. Достаточно поставить себя на их место, хорошенько подумать и задать себе верные вопросы.
Распахнувшаяся дверь нарушила ночную тишину, а вместе с ней и ход мыслей молодого Хранителя. Из тени выступил Брадинн, тяжело печатая шаг. Он унаследовал северные гены от матери, которая вышла замуж за столичного Стражника. Парень гордился широкими квадратными плечами, а своим двухметровым телом, состоявшим из одних мышц, напоминал хищника, постоянно готового к нападению. Его длинные, почти белые волосы были перехвачены кожаным шнуром, голубые глаза внимательно осматривали комнату в поисках малейших улик. Брадинн считался одним из самых опасных Хранителей. Казалось, доспехи только стесняли его и не позволяли в полной мере продемонстрировать свои способности, о которых свидетельствовало его внушительное телосложение.
Юноша подошел к Лазериану и прислонился к стене рядом с ним. Брадинн уставился на связанного человека посреди комнаты.
– Он спит?
– Ему нужно было поспать, – ответил Лазериан, не отводя взгляд от темного окна.
– Нужно? Поспать? – недоверчиво переспросил парень.
Лазериан кивнул. Глаза его заместителя расширились от осознания услышанного, а голос повысился на октаву.
– Ты что, наложил на него заклинание покоя?
– Он скажет больше, если его память будет работать как следует.
– Так он уже заговорил, – заметил Брадинн.
Лазериан пожал плечами.
– Я уже все сделал, ничего не попишешь.
– Если Даргос узнает…
Хранитель резко повернулся к Брадинну. Тот возвышался над Лазерианом на голову и был вдвое крупнее его, но во взгляде юноши вспыхнуло такое пламя, что перед ним отступили бы и вечные снега на самых высоких пиках Вековечных гор. Ледяная броня синеглазого северянина дала трещину.
– Я стою́ выше тебя, – напомнил подчиненному Лазериан низким голосом. – Мои действия и слова для тебя – закон, сам директор поручил мне это задание.
– Я просто говорю, что это не очень академичный подход.
– Если ты хочешь бросить мне вызов, Брадинн, вызывай меня на дуэль. Но ты этого не сделаешь, – добавил он. – Потому что в одиночном бою я тебя убью.
Лазериан двинулся в сторону двери, но через несколько секунд голос за спиной остановил его.
– Что с ним делать?
Он бросил, даже не оборачиваясь:
– Что хочешь. Это уже не моя проблема.
