Алиенора скрыла свое удивление – она не ожидала, что юноша удержится от какой-нибудь ремарки. Еще совсем недавно он с детским упрямством принялся бы утверждать, что спутница не права. Может, она и правда ошибалась на его счет. Может, Аэль способен учиться и, наконец, повзрослеть.
– Собирайся, – продолжила Охотница, – мы выезжаем.
Сильфиды вышли попрощаться с путешественниками. Десятки доброжелательных и благодарных лиц, безмятежных улыбок и сияющих загадками взглядов. Дивное зрелище дополняло сочетание зеленых кудрей, рыжих кос, переливающихся локонов и самых разных оттенков кожи.
Ундина и Гаэнор приблизились к всадникам. Они уже не держались за руки, но все равно казались единым целым.
Они были душой Элиандара.
Ундина наградила путников удивительной улыбкой – невинность сочеталась в ней с бесконечной мудростью. Когда она заговорила, в ее речах слышались давным-давно стихшие голоса предков.
– Смертные, мы не забудем вашу помощь. Элиандар всегда будет помнить имена своих спасителей. Алиенора Дерин. Аэль Тиеран. Листья еще долго будут нашептывать легенды о своих героях.
Она снова улыбнулась им. Алиенора поняла, что если дух воды намекнула на возможность новой встречи, то знала, о чем говорила.
Ундина положила одну руку на морду Изиды, а другую – на Мистраля. Ее синие губы изрекли какие-то неведомые слова, в которых ощущалась магия, древняя как мир. Алиенора услышала в них благословение и обещание.
Гаэнор тоже приблизился и осторожно положил свои темно-зеленые руки на руки Ундины. Его строгий золотой взгляд остановился на Аэле.
Юноша вздрогнул.
В глазах сильфа Хранитель различил собственное прошлое: ложь, которую он повторял себе перед сном, ложь, которую он говорил Лазериану, чтобы защитить себя. Юноше казалось, что ветер разносит в кронах деревьев слова лесного духа. И в этих словах была одна правда.
Аэль видел огонь в глазах Гаэнора, и ему было страшно. Даже с опущенными веками молодой человек видел золотисто-каштановые волосы Раины, которые порыв летнего ветра развеял пеплом.
Голоса двух правителей Элиандара раздались в мыслях путников.
– Ступайте, вы свободны. До встречи, маленькие смертные…
Когда Аэль открыл глаза, сильфы уже исчезли. Они с Алиенорой были одни среди зелени и цветов Идрисса. Фиолетовые цветки жадно тянули к ним лепестки.
Алиенора расправила спутавшуюся гриву Мистраля.
– Поехали, – сказала она.
Они галопом поскакали сквозь деревья, которые теперь безобидно расступались перед ними, а покачивавшиеся на ветру ветви махали им на прощанье.
Ночь опустилась на Венальмор. Когда путешественники наконец выбрались за пределы Элиандара, темнота застала их врасплох – им казалось, что в лесу было намного светлее, как будто деревья сами излучали свет.
Лошади шли рысью под серебристым полумесяцем, который едва освещал дорогу, уводя их на юг. С тех пор как Алиенора и Аэль покинули владения сильфид, ни один из них не вымолвил ни слова. При этом воцарившаяся тишина не тяготила их – то была мягкая и безмятежная тишина ночи.
Свежий ветерок шептал им о чем-то, доносил запахи моря, дерева и скошенной травы и перебирал гривы лошадей.
Веки Аэля тяжелели, и голова его тяжело клонилась. Юноша испугался и резко откинулся назад, как будто отшатнулся от бездонной пропасти.
И вдруг какой-то метательный снаряд с глухим стуком ударил его в висок. Молодой Хранитель потер ушиб и нахмурился. Взрыв смеха в тишине не оставил у него ни малейших сомнений насчет личности метателя.
Парень повернулся к Алиеноре.
– Я не дам тебе заснуть, Аэль, – сказала она, ее глаза искрились весельем, несмотря на серьезный тон. – Дорога вроде бы пустынна, но, если на нас нападут, ты будешь прикрывать меня.
– Неужели великой и ужасной страннице наконец-то понадобилась помощь простого зазнайки из светского общества?
Девушка ответила ему беспокойной и смущенной улыбкой. Аэлю было так непривычно видеть эти эмоции на лице спутницы, что он даже задумался, уж не сыграло ли с ним воображение злую шутку.
Алиенора отвернулась.
Ни за что на свете она не призналась бы в этом, но Охотница чувствовала себя немного виноватой за то, что раньше так легко судила об Аэле. Она не отказывалась от всего, что говорила, но начинала признавать, что, возможно, с самого начала видела лишь одну сторону характера своего спутника. Разве способность смеяться над собой не говорит о скрытом смирении? Может, этот сын аристократа все-таки не так прост, каким он казался Алиеноре? Конечно, это так. Но понимал ли это сам Аэль? В этом девушка сомневалась.
От Элиандара до северных ворот Саль’Люина их отделял час дороги.
Скоро они будут на месте.
