Задыхаясь, Алиенора поднялась с земли. В зеркалах отразилась девушка – ее лицо искажено гневом, а глаза полны слез. Чувствуя, как внутри поднимается ярость, Охотница приблизилась к одному из зеркал и со всей силы ударила по нему. Отражение перечеркнула трещина.
– Алиенора? Успокойся, милая, все будет хорошо.
Этот голос… Очередное воспоминание?
Алиенора обернулась. Перед ней стояла женщина редкой красоты: ее длинные локоны рассыпались по плечам, а зеленые глаза сверкали мудростью. Изящные черты лица, в улыбке – обещание счастья. Женщина нежно развела руки, и девушка бросилась в ее объятия.
– Мама.
Что наши грезы перед лицом наших самых мрачных кошмаров?
Лез бросился в пещеру к Алиеноре. Он не знал, как давно девушка ушла, и не мог терять ни минуты. Охотник должен был спасти подругу, которая нашла его, когда он сам был потерян, которая разделила его юность, которую он любил до сих пор.
Слова Гаэнора не давали юноше покоя, когда он шел по длинному темному туннелю. Лезу казалось, что на стенах мелькают образы его собственного прошлого, переплетаясь с корнями погибших деревьев. Но парень не мог позволить себе замедлить шаг.
Он догадался, что обитало в сердце леса, как только сильф предположил, что Алиенору могли околдовать. Клинки-иллюзионисты встречались редко, но грозная слава опережала их.
Лез ускорил шаг. Враг в конце туннеля был способен принять любой облик – кого или чего угодно. Обладая магическими способностями, демон легко проникал в сознание людей и оживлял самые глубокие воспоминания.
– Мама!
– Алиенора, нет!
Лез бросился к девушке. Они покатились по земле, Лез изо всех сил старался удержать Охотницу.
– Отпусти меня! Это моя мать!
Парень сжал ее запястья и посмотрел прямо в глаза.
– Нет, Алли, твоя мать умерла десять лет назад в Таинственных равнинах! Это просто иллюзия! Это Клинок, он схватил Ундину!
Алиенора подавила всхлип и перевела взгляд на женщину, так похожую на ее мать, Лоану. Ее улыбку, обычно такую нежную, искривила жестокая усмешка.
– Как же ты наивна, маленькая Алиенора.
Клинок выхватил кинжал из складок плаща и бросился на девушку. Повинуясь инстинкту, Лез выхватил меч и отразил удар, который едва не стоил жизни его подруге.
Завязалась схватка. Движения Иллюзиониста казались пугающе стремительными, но на стороне Охотника был опыт и виртуозная техника. Он не имел права проиграть.
Алиенора молча наблюдала за ними, готовая в любой момент нанести решающий удар. Она пыталась вычислить изъян в стратегии противника, уловить намек на усталость, малейшую долю секунды, чтобы изменить расклад в их пользу. На мгновение девушка закрыла глаза, чтобы прогнать образ матери. Ничто не должно ее отвлекать.
Лез отбил удар, который должен был разрубить подругу пополам, и быстро ответил длительной атакой, чтобы измотать Клинка. Перепробовав все, Лез выписал изящный пируэт, и над его головой блеснул кинжал. Охотник занес меч, приготовившись отразить очередной удар, но замер с занесенной рукой.
Лоан Дерин исчезла.
Перед ним стояла Лизаиг. Лизаиг – с ее белокурыми косами, перехваченными зеленой повязкой, Лизаиг – с ее детской улыбкой, Лизаиг – с ее блестящими озорными глазами, Лизаиг…
Клинок вонзил лезвие в низ живота Леза. Юноша рухнул на колени, на губах застыла усмешка, струйка крови побежала изо рта.
– Лез!
Кипя от ярости, Охотница бросилась на врага.
Она сражалась насмерть.
Алиенора махнула ногой прямо в живот Иллюзиониста – тот едва успел уклониться. Она наносила удары один за другим, и противнику становилось все тяжелее отражать их. Клинок отступал, на его лице явно читалась паника.
Девушка не думала больше ни о чем. Она не думала о медленно умирающем Лезе, не думала о своих воспоминаниях и кошмарах. Охотница жила, чтобы сражаться. Она жила, чтобы убивать.
Удар коленом по ребрам Иллюзиониста – и тот рухнул навзничь. Охотница извлекла кинжал и занесла руку для последнего выпада.
И замерла.
У ее ног лежал двойник Аэля. Глаза юноши были полны печали и слез.
– Алли, я люблю тебя…
Опустив веки, Алиенора медленно склонилась над телом Иллюзиониста и одним движением погрузила кинжал прямо в его сердце. Лицо Аэля уступило место чертам, исполненным жестокости и боли. Мужчина испустил последний вздох, его губы навсегда искривила отвратительная усмешка.
– Мне жаль.
Охотница уронила слезу на опустившиеся веки Клинка. Сняла с пояса пузырек и поймала в него струйку черного дыма, вырвавшуюся из приоткрытых губ Иллюзиониста.
Лез позади нее оставался неподвижен, а под его телом разрасталось кровавое пятно.
Алиенора медленно подняла голову. К ней приближалась женщина с бледно-голубой кожей. В ее лиловых глазах светилась глубокая мудрость, а светлые волосы колыхались, как растревоженная река.
Ундина.
– Отчего ты плачешь, маленькая смертная?
Над поляной угасал день. Аэль все ждал, злясь, что не мог отправиться на помощь Алиеноре. Когда Лез скрылся в пещере, Мелиней и Гаэнор преградили ему путь.
Оставалось только ждать и мучиться тревогой.
