– Ну да, Аэль, – подтвердила Алиенора, – это юм. Безмозглое животное, которое цапнуло тебя за палец, который ты так любезно ему протянул.
Юноша изменился в лице и резко побледнел.
Зефи разразился глубоким и раскатистым смехом, Алиенора присоединилась к нему. Пока они веселились, Аэль проклинал свою трапезу, сомнительный юмор Алиеноры и заодно целый свет.
День в южном городе клонился к вечеру, торговцы и ремесленники с довольными улыбками убирали товар со своих прилавков.
Среди ленивой суеты шли двое молодых людей в накидках, ведя за собой лошадей. Они медленно двигались сквозь толпу к набережным. Угасавшее солнце играло на вершинах крепостных валов, его лучи золотили фигуры путников. Копыта перебирали по булыжной мостовой так же гулко, как удары барабана.
Путешественники шли молча.
Такое молчание обычно напоминает о том, что беззаботной поездке скоро придет конец.
Вокруг них не стихал радостный гомон горожан.
Фигуры остановились.
Там, где обрывалась улица, начиналась гавань. На главном понтоне моряки грузили ящики с товарами и припасами на трехмачтовый корабль, готовившийся отплыть к берегам острова Лайюна.
Судно было огромным. Аэль и припомнить не мог, видел ли когда-нибудь за всю свою жизнь такой гигантский корабль. Чем ближе он подходил к нему, тем внушительнее казалось юноше судно. Оно вставало из воды, как скала, излучая силу, чтобы бросать вызов штормам, и грацию, чтобы плавно скользить по волнам.
Аэль положил руку на гладкий влажный борт.
– Хороша, не правда ли? – раздался позади него хриплый голос.
Хранитель резко обернулся. Изида начала рыть копытом землю.
– Прошу прощения?
– «Ундина», моя морская богиня, повелительница волн. Я назвал ее в честь легенды, ну знаете, где говорится, что у каждой стихии свой дух. А вы в легенды верите, молодежь?
Аэль и Алиенора понимающе переглянулись и улыбнулись друг другу.
– Некоторые легенды имеют обыкновение оказываться правдой, – сказала девушка, поглаживая Мистраля по шее.
– Да как же я не представился! – воскликнул мужчина. – Виноват, оплошал! Капитан О’Мара, капитан «Ундины» и ваш гостеприимный хозяин на время путешествия.
Поведав им историю своего корабля и собственную версию легенды об Ундине, мужчина провел путников на борт.
Лицо О’Мары огрубело от соленых брызг и морского воздуха. В его серо-голубых глазах чувствовались мягкость и сила, они напоминали море в разгар шторма. Его зубы были необычайно белыми, возможно, из-за листьев, которые капитан жевал постоянно, – в них содержалось много фтора. Но вот один из клыков был серебряным.
Лошади нерешительно двинулись к люку в центре палубы, чувствуя, что под копытами у них уже не земная твердь. Их пристегнули ремнями и спустили в трюм на подъемнике.
Под пристальными взглядами матросов путешественники пошли на нос корабля.
– Не обращайте на них внимания, мадемуазель, вы же знаете, что за народ моряки. Так долго бороздят моря, что и забыли – изгибы бывают не только у волн. Не обращайте внимания на этих глазастых бестий и кликните меня, если что.
– Всенепременно, – кивнула Алиенора. Аэль улыбнулся. Он-то знал, что со своими проблемами девушка всегда разбирается сама. Она была слишком независима и опасна, чтобы просить помощи.
О’Мара поднялся на несколько ступенек и взялся за штурвал.
– Все по местам! – крикнул он в туман. – Отдать швартовы, разворачивай паруса, поднять флаги! Курс на Черный остров!
На вершину грот-мачты взмыло красное знамя – его украшала русалка с золотыми волосами и бирюзовым хвостом.
Черный остров.
Так морские волки называли Лайюну, и на то были причины.
Город высился на скале цвета эбенового дерева, а волны с такой яростью штурмовали ее, что скала превратилась в рифы. Вырубленные в камне лестницы вели к окутанному туманом дворцу на самой вершине острова. Одни называли его проклятым, другие считали, что там живет сам дьявол. А третьи, опасаясь тревожных суеверий, предпочитали просто обходить здание стороной. Но все сходились во мнении, что этот остров опасен.
Лайюна. Черный остров.
Сумерки сгущались на горизонте. Солнце тонуло в пылающих красках, украшая Океан туманов самыми разными оттенками – от красных до золотисто-желтых.
Морской ветер раздувал широкие белые паруса и ерошил волосы.
Юнга проводил Алиенору и Аэля каждого в свою каюту, и когда они разложили свои вещи и направились ужинать, уже наступила ночь.
Путники ели запеченную на вертеле рыбу с овощами под дружеские песни моряков Саль’Люина. А потом все разошлись по своим каютам.
Чья-то тень бесшумно проскользнула по коридорам корабля, поднялась по лестнице и вышла на открытый воздух.
Алиенора прислонилась к перилам и широко раскинула руки, чтобы вдохнуть пропитанный брызгами морской ветер. Ночной воздух был прохладен и свеж, и это всегда успокаивало Охотницу. Она ощутила на губах йодистый привкус океана и затерялась взглядом в бесконечном звездном небе.
Ей казалось, что тишина так и шепчет: «Свобода».
Девушка широко улыбнулась темноте.
