Алиенора повернулась к Аэлю, понимая, что это их последние мгновения вместе. Когда месяц назад она покидала столицу, то даже не думала, что так сильно привяжется к этому человеку. Что найдет в нем сердце, способность чувствовать и даже некое обаяние! Но им владела Душа, а ей – нет. Она была Охотницей. Неважно, что они испытывают друг к другу. Эти отношения, даже дружеские, были невозможны.
– Причаливаем к берегам Лайюны! Все на пристань! – крикнул матрос.
Путники отцепили лошадей от подъемника и спустились по трапу. Первой на сушу ступила Алиенора, за ней последовал Аэль. На причале матросы уже вовсю готовили судно к отплытию. Оно должно было отправиться обратно в Саль’Люин сегодня же.
Аэль повернулся к Алиеноре и хотел заговорить, но взгляд девушки остановил его. Слова были бесполезны, а юноша и так не умел с ними обращаться. Охотница положила руку на плечо спутника.
– Расстанемся на этом, Аэль Тиеран. Надеюсь, у тебя все будет хорошо.
– Спасибо, что помогла добраться сюда, – ответил он, доставая из кармана кошелек. – Вот твоя плата, как и договаривались.
Хранитель протянул ей пять золотых. Алиенора с улыбкой посмотрела на его ладонь. Она ни за что не примет эти деньги.
– Оставь себе деньги. Я и так взяла с тебя достаточно.
Взяв Мистраля под уздцы, Охотница пошла прочь. Аэль неподвижно стоял, не зная, что делать с опустившимися руками, и умирая от желания догнать девушку, – и не мог пошевелиться. Но в нем горела уверенность.
Скоро он найдет ее.
– Алиенора!
Девушка повернулась и вопросительно посмотрела на товарища.
– До встречи! – крикнул Аэль.
Она улыбнулась ему.
– До встречи!
Хранитель следил за странницей, пока она не скрылась за поворотом переулка, а потом пошел к Большому дворцу.
Страдание. Бедность. Ужас.
«Лайюна» означает «ад».
Алиенора огляделась вокруг. Она действительно была в аду. Девушке пришлось закрыть глаза, когда перед ней возник безногий ребенок – он передвигался, извиваясь всем тельцем и стеная от своих мучений. Сердце Охотницы сжалось при виде женщины с окровавленными веками. Ее губы напряглись, когда она увидела умиравшего мужчину – его лицо перечеркнула изъеденная насекомыми рана.
Где же смех детей, играющих под благосклонным взглядом матерей? Где же воины, готовые на все ради защиты своих семей? Где же счастье?
«Уж точно не здесь», – подумала Алиенора.
Она направилась в сердце нижнего города, где ее должен был ждать Брагаль. Он всегда находил самые убогие места для встречи с бывшей ученицей. Со временем это превратилось в своего рода игру. Но сегодня Алиеноре не хотелось играть.
Девушка привязала Мистраля у конюшни трактира и вошла внутрь. От сильного запаха алкоголя у нее закружилась голова. Пьяницы за барной стойкой пристально наблюдали за девушкой, их глаза горели недобрым блеском. Грубые голоса и заплетающиеся языки подзывали официанта, орали грязные песни, требовали женщин, еды и весь мир на блюдечке. Алиенора прошла мимо них, даже не удостоив взглядом, она легко маневрировала в толпе и петляла между столиками. Нельзя было терять время. Девушка хотела как можно скорее завершить свое задание и вернуться на континент.
Она отодвинула занавеску и вошла в дальнюю комнату. В полумраке, развалившись на широкой скамье, ее ждал мужчина.
– Здравствуй, Алиенора.
Охотница прошла и села напротив своего знакомого. Тот зажег свечу в центре стола, и она осветила его лицо.
С их последней встречи Брагаль не изменился. Его светлые волосы все так же небрежно спадали на крепкие плечи, а лицо было таким же смуглым на контрасте с тянувшимся по нему белым шрамом. Девушка улыбнулась. Наконец-то она встретила своего учителя.
– Здравствуй, Брагаль.
Мужчина сделал знак трактирщику, чтобы тот принес им что-нибудь поесть. Через несколько минут он вернулся с двумя порциями ликера Идрисса и двумя тарелками мяса джейко с овощами. Алиенора наблюдала, как Брагаль принялся за еду со впечатляющим аппетитом.
– А ты не будешь? – спросил он с набитым ртом.
– Солнце только встало. Я не съем такое… блюдо раньше полудня, – ответила девушка.
– Я и забыл о твоей странной привычке есть строго по часам.
– А я – о твоей грубой привычке заказывать, не спросив гостя, что он будет есть.
Охотники смерили друг друга долгим взглядом. Потом Брагаль разразился громовым хохотом, Алиенора ответила ему тем же.
– Ты с самого детства была остра на язык. Вижу, что ничуточки не изменилась.
– Вижу, что и ты верен себе, Брагаль. По твоей милости уже в четырнадцать лет я побывала во всех самых грязных притонах столицы. Теперь ты заставил меня тащиться через всю страну, чтобы я познала прелесть местных питейных заведений, не так ли?
– Решил выйти на международный уровень. Ден’Джахаль для меня слишком тесен, – ответил Охотник, расплываясь в улыбке.
– Поэтому ты оставил Шарлезу за главную среди Охотников?
Улыбка Брагаля померкла, и он нахмурился. Больше всего на свете он ненавидел терять контроль над ситуацией, а само присутствие Алиеноры напоминало ему, что сейчас мужчина находился не там, где должен был.
