Юноша протянул руку. Аэль в недоумении пожал ее, гадая, кто этот чудак и что он делает во дворце.
– Я буду твоим проводником в первые несколько дней пребывания здесь. Вот увидишь, тебе понравится жить во дворце!
– Кажется, произошла какая-то ошибка. Я должен был встретиться с одним из телохранителей лорда Валериоса и сразу же приступить к своим обязанностям.
Юноша уставился на него своими прозрачными зелеными глазами. Он положил ладонь на рукоять своего меча, висевшего сбоку. Аэль с опозданием узнал ключ, украшавший оружие.
– Я Хранитель, как и ты, – сказал Нел.
– В таком возрасте?
– Мне двадцать семь. Внешность бывает обманчива. Пошли, я должен проводить тебя в твою комнату и передать распоряжения насчет сегодняшнего вечера.
– Сегодняшнего вечера? – беспокойно спросил Аэль.
Нельвинн широко улыбнулся и обвел широким жестом залу.
– Разве тебе не сказали? Сегодня ведь Бал Душ!
Комната, в которую привел его Нел, была меньше, но роскошнее той, которую Аэль делил с Лазерианом в Академии. Она была убрана в синих и золотых цветах, как и все остальные помещения дворца, к тому же из нее открывался такой вид на весь остров, что дух захватывало. Юноша на мгновение задумался, где Алиенора и что она сейчас делает, но быстро прогнал эти мысли. Он должен сосредоточиться на возложенной на него миссии.
Аэль ненавидел балы. Когда он жил в столице, они с Лазерианом делали все возможное, чтобы сбежать с них. Теперь же его снова загнали в угол – придется нацепить нелепый наряд и защищать одного из шести лордов Венальмора среди толпы подвыпивших гостей, даже не подозревающих о возможной опасности.
Этот бал – плохая идея, в этом Аэль был уверен.
Праздник был прекрасным прикрытием для Охотника, который запросто мог смешаться с толпой и выведать какую-нибудь информацию, а то и вовсе совершить убийство на глазах у всех членов правительства. Конечно, безопасность будет на высшем уровне, но Аэль знал, что Охотников никогда нельзя недооценивать. Хотя они часто действовали в одиночку, ничто не мешало им убить больше одного человека. Хранители будут по уши заняты балом и гостями. А если в дело вмешаются убийцы Душ, то разобраться с ними будет не так-то просто.
Взгляд парня упал на костюм, который ему принес Нел. Он погладил золотую вышивку на воротнике, синий шелковый пояс и золотой ключик, украшавший костюм. Никогда Аэль не видел такой красивой формы Хранителя.
На кровати его терпеливо ожидал верный меч. Юноша не пускал его в дело с тех самых пор, как они сражались с волками в Пылающих горах. Аэль достал его из ножен и поднял тяжелый серебряный клинок с выгравированными письменами. Этот меч был уникальным, сделанным специально для него, и каждое украшение, каждый изгиб гравировки говорил, кем молодой человек был в глубине души. Аэль вгляделся в надпись на клинке, в самом центре лезвия, – это были слова давно забытого им детского стишка.
«Спаситель и Хранитель Душ, лишь им ты служишь».
Теперь Аэль знал, кем он был и где его место.
Он был Хранителем.
– Думаешь, Охотники могут прятаться в тени?
– Я думаю, что Охотники и есть тень.
Неясная, но вполне ощутимая тревога свернулась в животе Алиеноры.
На кровати лежала коробка, словно ящик Пандоры. Казалось, она даже слабо светилась во мраке комнаты.
Девушка протянула к упаковке руку, но отдернула ее и вздохнула.
Наконец она посмеялась собственной глупости. Алиенора села рядом с коробкой, переданной ей хозяином постоялого двора. И с какой стати Охотнице так бояться какой-то картонной коробки? Ответ напрашивался сам собой: отправителем был Брагаль, а она, как никто другой, знала его сомнительные вкусы.
Девушка полностью доверяла своему учителю во всем, что касалось тактического планирования и того, как направлять Охотников в борьбе с Душами. Но в остальном она предпочитала доверять только самой себе. Страннице становилось не по себе при одной мысли о том, что Брагаль мог выбрать платье для нее, – она разрывалась между желанием рассмеяться и легкой паникой.
Девушка провела пальцами по гладкой белой коробке. И, вздохнув, подняла крышку.
Под квадратом черного тюля скрывалось то, что она должна была надеть на Бал Душ. Между складками ткани было вложено письмо. На нем было выведено ее имя.
