Танец воров полностью

– На следующей неделе я стану чаще появляться на улицах. Патри ни перед кем не будет трусить. Я покажу им уверенность, покажу силу. Все мы. Дяди, тети, каждый из Белленджеров. Предупредите их, чтобы на этой неделе они вышли на улицы Хеллсмауса. Белленджеры не только управляют городом, но и обеспечивают его безопасность.

– А что насчет рахтана?

Хм. Рахтан, которая прилюдно меня унизила, разгуливает вместе со мной по улицам Хеллсмауса? Такой поворот событий мог обернуться против меня. Или же подкрепить мое утверждение, что все произошедшее между нами – простое недоразумение. И если кто-то из лиг скрывался среди горожан, он уловит сигнал: великая держава не идет против нас, а признает нашу власть. Пройдет несколько недель, сомнения и страхи улягутся, и все забудут о приезде королевы.

– Она тоже пойдет. Со мной.

Меня окружала настоящая роскошь – я отмокала в ванне, наполненной горячей водой. Комната была очень большой, как, впрочем, и сама ванна. Сладкие лавандовые масла вихрились в мерцающем танце пузырьков. Пальцы ног шевелились под поверхностью, наслаждаясь восхитительным шелковистым маслом. Олиз зажгла свечу в углу, оставила мне тарелку с сыром, лепешками и ягодами, чтобы я перекусила, пока она подбирала для меня свежую одежду. Если это и было пребывание под стражей, я и не думала возражать.

У меня не было причин, чтобы не насладиться гостеприимством Белленджеров. Джейс попросил Олиз проводить меня в его покои. Сам он отправился на встречу с семьей. Я не сомневалась, что после его отсутствия им предстояло многое наверстать – в том числе и обсудить меня. Когда мы возвращались в Дозор Тора, его семья шла позади нас, и с каждом шагом я чувствовала на спине их взгляды. Они оберегали Джейса так же, как и он их. Джейс молчал всю дорогу, но его рука лежала на моей спине, потому что Пакстон и остальные гости наблюдали за нашим отбытием. Стоило нам оказаться за воротами крепости, его рука тотчас опустилась, и он отдал приказ проводить меня в комнату. Джейс даже не попрощался – мне оставалось молча аплодировать его актерскому дару. Но я заметила, что Лидию и Нэша он обнимал, не прибегая к игре. Тот момент нежности снова и снова прокручивался у меня в голове. Он был искренним. Какая-то сторона Джейса была очень…

Скользнув под воду, я принялась массировать кожу головы, желая, чтобы горячая вода смыла не только грязь, но и воспоминания о прошедших днях.

Когда прощание с отцом Джейса закончилось, а дверь гробницы наконец захлопнулась, семья не выказывала яркого горя – хотя глаза их блестели, а на ресницах матери Джейса застыли слезы. Крепкая, нерушимая стена, которую эта женщина пыталась воздвигнуть, дала трещины. Я обнаружила, что позавидовала финалу, который наступил с хлопком двери гробницы. Это была уверенность, которой у меня не будет никогда.

Я вынырнула на поверхность и наполнила легкие воздухом. Теплый свет свечей плясал на стене, и единственным звуком оставалось тихое журчание воды. Я подняла ногу, слушая, как капли стекают вниз; осмотрела чистые, скукожившиеся от воды пальцы и рану, которая обвивала лодыжку, точно терновый венок. Такой же венок опоясывал лодыжку Джейса. Я вдруг осознала, что хотя цепи между нами больше не было, где-то в уголках моего сознания по-прежнему звенела та связь.

Я встала, ополоснулась из кувшина чистой горячей водой, оставленной Олиз на столике. Там же лежал плотный белый халат, такой же роскошный, как и вода. Прежде чем нырнуть в его теплые объятия, я прильнула к нему щекой. Рен любила мягкие вещи. Окажись они с Синове в этих покоях, Рен бы наслаждалась моментом так же, как и я. Но где они? В замке? Или прятались где-то, ожидая моего появления? Что ж, это первое, что мне предстояло выяснить.

Выйдя из ванны, я ощутила странное чувство: было непривычно не слышать шагов или голоса Джейса – я по привычке посмотрела в сторону. Удивительно, как быстро формируется привыкание, и мне стало интересно: сколько потребуется времени, чтобы эта привычка полностью исчезла? Но тут тихий внутренний голос прошептал: «А ты действительно хочешь, чтобы Джейс исчез?»

– Да, – прошептала я в ответ.

Да – единственный ответ, который я могла себе позволить.