Танец воров полностью

Последовало знакомство. Каждый из них осторожно протянул мне руку. Теперь, когда я видела вблизи лица присутствующих, мне стало проще запомнить их имена. Сначала близнецы, Самюэль и Арам, которых невозможно было отличить друг от друга. У обоих были темно-каштановые волосы до плеч, темные глаза и озорные улыбки. Я попыталась найти отличительный знак, но заметила только временный – царапину на тыльной стороне руки Арама. Далее я познакомилась с дядей Джейса, Кэзвином, тетей Долайз, а также с их мальчиками, Брэдахом и Треем.

Наконец, Вайрлин, мать Джейса, с которой я успела познакомиться во время погребения, вышла вперед и представилась. Ее тугие локоны сегодня были распущены – светлые волосы свободными волнами рассыпались по плечам, смягчая облик. Вайрлин казалась слишком молодой, чтобы быть матерью этого выводка.

Она указала мне на место за столом. Тон разговора изменился: стал сдержанным, но вежливым. Я помогла Джейсу, но они по-прежнему не знали, что обо мне думать. Друг я или враг?

– Твои покои комфортны? – полюбопытствовала Вайрлин, пытаясь заполнить тишину.

– Да. Вполне. Благодарю.

– Уверена, будет приятно снова поспать на кровати, – заметила Джалейн.

– Точно. – «Особенно в маленькой пещере Джейса».

Лидия приподнялась и, наклонившись через стол, тихо спросила, думая, что остальные не услышат:

– А вы целовались?

– Лидия! – гаркнула ее мать.

Невинный вопрос болезненно задел что-то внутри меня. «Много раз, Лидия, – хотела сказать я. – Сто раз, и каждый поцелуй был лучше предыдущего. Я чувствую вкус его губ на своих; чувствую его дыхание как собственное». Возможно, я ощущала боль, ведь никогда не смогу произнести вслух эти слова. Они так и будут томиться под поверхностью, занимая место среди всего остального.

– У нее такой возраст, – сказала Вайрлин извиняющимся тоном. – Тысяча вопросов на уме.

Я улыбнулась.

– Прекрасный возраст. Вопросы очень важны.

Джалейн выжидающе посмотрела на меня, будто все еще надеялась, что я отвечу. Но я промолчала.

– А у Джалейн есть возлюбленный, – с гордостью объявил Нэш.

– Нет у меня возлюбленного, Нэш. – Я наблюдала, как росло разочарование Джалейн в брате, не умеющем держать язык за зубами.

– Но Фертиг сделал тебе предложение! – возразила Лидия.

– И я не сказала «да», – процедила она сквозь зубы.

– И все же… – пробормотала Прая под нос.

К счастью, тетя Долайз принесла первое блюдо, что позволило отвлечься от разговора о Джалейн. За тетей последовал слуга с двумя большими корзинами хлеба. Я вспомнила, как Джейс рассказывал, что его тетя готовила для семьи. Долайз поставила на стол большую супницу, и дядя Кэзвин начал наполнять миски и передавать их по кругу. Я удивилась, что мы начали без остальных.

– Разве Джейс и остальные не присоединятся? – спросила я.

– Джейс предупредил, что может опоздать, – сказал Арам. – Их отозвали по делам.

– А как же мои друзья? – продолжала я. – Джейс говорил, что они гостят в замке. Они придут?

– Я никого здесь не видел, – выпалил Нэш.

– И я, – согласилась Лидия.

Старшие Белленджеры обменялись резкими взглядами.

– Думаю, ты ошибаешься, – ответила Вайрлин. – Видимо, их разместили в другом месте. Не здесь.

– Но мы сообщим Джейсу, что ты спрашивала, – обещал Самюэль. – Может быть, он сможет доставить их завтра.

Конечно же, сможет.

Семья Белленджеров походила на точно настроенную машину, работающую слаженно, вплоть до того, что они завершали мысли друг друга. Единственные помехи в этой работе создавали Лидия и Нэш. Я чувствовала все большую уверенность в том, что Рен и Синове не были под стражей и находились в безопасности. Неожиданно мой аппетит усилился вдвое.

Когда всех обслужили, Вайрлин произнесла молитву, не похожую на молитву воспевания жертв, читаемую во время трапезы в Санктуме. Здесь не передавали тарелки с костями в знак поминовения.

– Мейнте йотандэ, – прошептала я, как только все за столом повторили последнюю благодарность Вайрлин.

– Что это? – тут же спросила Прая, так как следила за мной внимательнее всех.

– Это часть венданской благодарственной молитвы.

– Что это значит? – поинтересовался Арам.

– Вечная память. Мы благодарим жертву, из-за которой еда попала на стол.

Самюэль поднял бровь.

– Жертву?

– Труд. Животное. Все дары, включая еду, достаются кому-то или чему-то дорогой ценой.

– Ты говоришь на венданском? – удивился Нэш. – Научишь меня?

Я посмотрела на Вайрлин. Та одобрительно кивнула.

– Лиин чокабрэз. Кэз ло мати, – протянула я и подождала, пока он повторит.

Нэш с трудом выговаривал слова, непривычные для его языка, но все же улыбнулся, довольный собой.

– И что я только что сказал?

– Я голоден. Давайте ужинать.

– Я только за, – согласился дядя Кэзвин и сразу же принялся за еду.

Все приступили к ужину, пока Лидия и Нэш снова и снова повторяли слова, хихикая и причмокивая.

– Ты умная, – неожиданно констатировала Вайрлин.