Танец воров полностью

Я хотела отпустить его на волю. Я знала, что в конце концов животное умрет, а мясник будет наблюдать за его медленной смертью, ведь чтобы прокормить такого зверя, потребовалось бы все драгоценное мясо, выставленное в его лавке. Но я знала наверняка: он никогда бы не пожертвовал своим пропитанием ради животного. И его не волновало, что день за днем ребра тигра будут выпирать все больше, щеки западут, а кожа обвиснет. Он ежедневно наблюдал то же среди людей, но их страдания его ничуть не трогали. Кроме того, он мог запросто нажиться на смерти тигра, продавая его жесткое мясо как магическое, вытаскивая из его пасти огромные зубы или продавая полосатую шкуру командирам-чивдарам, а когтистые лапы – правителям, любящим экзотические трофеи с земель, простирающихся за пределами Великой реки. Смерть тигра принесла бы мяснику еще большую выгоду. Он заплатил кучеру огромную сумму, зная, что за несколько месяцев втройне окупит вложения, а заодно получит наслаждение от посеянного среди людей страха. Он знал, что тигр – отличный способ прогнать нежелательных зевак от прилавка.

Подобный страх мне довелось испытать четырьмя годами ранее. Моей матери не было дома всего несколько дней. Без нее я терялась, а мои глаза уже зудели от голода. Я наткнулась на лавку мясника, где на крюках висели овечьи шкуры. Жужжащие мухи кружили вокруг, пробуя на вкус розовую плоть. Голуби, сидящие в клетках, клевали друг друга в лысые головы, перламутровый отлив их мяса демонстрировал возраст. Я остановилась, размышляя, как добыть эти сокровища… как вдруг получила резкий щелчок по лицу. Не успела я и руку поднять, чтобы дотронуться до кровоточащей раны, как меня полоснули по икрам. И я увидела, что он смеялся, наблюдая за моим замешательством. Он поднял ивовый веник, щелкнул им еще раз, так что тонкие зеленые ветви рассекли мне лоб. Я бросилась бежать, но он успел крикнуть мне вслед, чтобы я держалась подальше от его прилавка. Уличные крысы без денег были менее желанны, чем мухи, кишащие на его мясе.

«Но ведь тигр способен наброситься и убить. Стоит ли рисковать жизнью?»

Она смотрела задумчиво. Я знала, что королева обладала даром, но не думала, что она умела читать мысли. И тем не менее она прочитала ответ в моих глазах: «Стоит. Определенно». Каждый пропущенный ужин стоил того. Изнурительные глубины терпения, в которые мне пришлось погрузиться, тоже того стоили. Каждая унизительная услуга, за которую мне приходилось расплачиваться, стоила риска.

Но было еще кое-что, о чем я не могла ей сказать. Причина, которая впилась в мое сердце подобно острому когтю. Глаза тигра. Их красота. Блеск. Янтарное сияние, плотно окутавшее меня воспоминаниями, так что я не могла дышать. Я видела отчаяние, скрывающееся за вызывающим рыком. «Тихо, Кази. Не шевелись».

В тот миг я уже представляла, как буду вести его по шаткому цепному мосту и отпущу на свободу в лес, где он будет рычать свирепо, оглушительно, дико. Я надеялась, что к нему вернутся силы и свобода.

«Животное, которое ты украдешь для меня, еще опаснее тигра, Казимира. Ты должна быть осторожной и хитрой, должна использовать каждую унцию своего терпения. Тебе придется оберегать не только себя, но и тех, кто окажется рядом. Иначе чудовище повернется и убьет тебя».

Хитрость. Осторожность.

Терпение.

Я всегда была терпелива. Даже воровство репы или бараньей кости требовало выжидания удобного случая. А это могло занимать час или больше. Если возможность не представлялась, требовалось обладать еще большим терпением, чтобы научиться жонглировать и отвлекать торговцев, рассказывать загадки и вынуждать жертву потерять бдительность. На кражу медной пуговицы ушла целая неделя планирования и выжидания. Кража тигра заняла больше месяца. Я испытывала себя на прочность, но при этом не была уверена, что животное проживет достаточно долго, чтобы я смогла довести план до конца. Я хотела поторопиться, но сдерживалась. Терпение… оно разъедало меня, и я думала, что ничего труднее быть не может.

Но у похищения предателя имелись свои сложности, не предвиденные мной, а именно – Джейс Белленджер. А теперь появилось нечто, что оказалось еще хуже, чем проблема. Об этом говорили осторожные шаги Мэйсона, молчание, повисшее между нами. Вкус опасности витал в воздухе, и я ощущала привкус крови и гнева. В Венде, когда я понимала, что что-то идет не по плану, я могла отступить, уйти, раствориться в толпе. Но здесь я не могла этого сделать.

«Терпение, Кази. Терпение. Это колодец, из которого всегда можно черпать поддержку».

Я пыталась убедить себя в этой лжи.