Потом, чуть позже, она пригласила его на свадьбу. Но Кира был уже очень далеко и ограничился поздравлением по телеграфу. Теперь она, наверное, и забыла о нем, живет себе счастливо со своим Игорем. Ну и пусть. Ей стало лучше без него, без Киры. А ему без нее?..
– Липка, Липка, где твоя улипка!!!
Кира вздрогнул. Грубоватый басок резал уши. Кто-то пытался спеть знакомую песенку про Мишку, но при чем тут Липка? Кира огляделся: он и не заметил, как забрел в парк. Там, у высокой тонкой березки, прижавшись к белесому стволу, стояла Липа Белкова, волосы ее растрепались, куртка распахнулась и ветер трепал подол коричневого платья. Вокруг нее скакал Барабашкин, напевая и размахивая над головой вязаной желтой шапочкой, которая, судя по всему, принадлежала Липе. За этим зрелищем, гогоча, наблюдали парни и мальчишки, они стояли полукругом и снимали происходящее камерами сотовых телефонов.
Липа не плакала, ее лицо было отрешенным, губы плотно сжаты, колючие глаза смотрели сквозь толпу.
– Ну что? – Барабашкин подступил к ней вплотную, окончив ритуальный танец. – Здесь тебе никто не поможет Белочка-Стрелочка.
Он вырвал из ее рук сумку и высыпал содержимое себе под ноги:
– Та-а-ак, что тут у нас? Да какая разница! Ребята, топчи! – и, швырнув сумку на землю, первым нанес удар каблуком по новенькому смартфону. Толпа бросилась топтать, разбрасывать, рвать на куски, грохоча неокрепшими мужскими голосами. Липа с места не сдвинулась, даже выражение лица ее не изменилось.
– Эй, молодежь, вы че творите?! – к группе застывших на месте парней приблизилась девушка в клетчатом коротком пальто, черной шляпке, длинные волосы струились мягкой золотистой волной чуть ли не до пояса. Она перечислила всех пофамильно, коротко отчитала, влепила подзатыльник Барабашкину.
– Альбина Васильевна! – взвыл тот, потирая ушибленное место.
– Тебе, Барабаш, хочется на учете в комиссии по делам несовершеннолетних стоять или, того хуже, судимость хочешь? Маме твоей это очень понравится! Думаю, вызвать ее на педсовет. – Аля быстро вписала в блокнот фамилии мальчишек, которые уже начали разбегаться, догадываясь, что их ждет. Ни один не ушел от ее цепкого взгляда и быстрого пера. Барабашкин стоял, глядя на Алю кутячьими глазами.
– Альбина Васильевна, может, не надо?
– Надо, Барабашечка, надо, а то ты совсем от рук отбился. – Она сурово посмотрела на притихшего парня, тот все еще держал в руках вязаную желтую шапочку.
– Зря вы так, – процедил он сквозь зубы, зажатая в кулаке шапка отправилась в карман куртки.
– Ты мне еще поговори, – прикрикнула на него Аля, поднимая истерзанную сумку, – вон девчонку до чего довел!
Она оглянулась посмотреть в сторону Липы, но той уже след простыл. Кира видел, как она, постояв немного, ушла.
Почему этот парень так жесток с нею? И кто эта Альбина Васильевна, которая так быстро расправилась со всеми?
Кире вдруг стало неловко, что он не вмешался и не защитил девушку до того, как ее вещи растерзали. Какая-то Альбина смогла вмешаться, а он нет. Он с досадой ударил о ствол березы кулаком, развернулся и зашагал прочь.
Зарина откинулась на спинку стула, вопросительно глядя на Алю, та обещала что-то рассказать, но пауза слишком затянулась. Аля увлеклась горячим чаем, то и дело громко фыркая, щурясь, закидывала в рот маленькие мармеладинки.
– Ты слышала последние новости? – произнесла она, когда последняя мармеладинка растаяла у нее во рту.
– Нет, откуда же мне.
– Конечно, откуда, сидишь тут как затворница одна-одинешенька и ничего не знаешь, – покачала головой Аля. – Хоть бы выбиралась из своего начального крыла, хоть бы раз в учительскую заглянула.
– А чего я там не видела-то?
– Э-эх, чего не видела-то, – передразнила Аля. – А то, что новенький у нас, слыхала?
– Ну знаю, историк.
– Ну зна-а-аю, ну зна-а-аю, – снова передразнила Аля. – А зовут как, знаешь?
– Понятия не имею.
– Кирилл!
– И что?
– Ну ты даешь молодежь! А то, что он молодой и очень, слышь, нет, очень ничего себе.
– Уже проверила?
– Нет, для тебя оставила! Конечно, пофлиртовала немного. Да кто с ним не флиртует – вся школа на ушах!
– Прямо супермен какой-то. – Зарина посмотрела в окно: серый день не обещал ничего, кроме сонного настроения. Дождь моросил мелкой пыльцой, незаметно насыщая влагой асфальт и дерево тротуаров.
– Сегодня педсовет по поводу Барабашкина ну и других там. Ты же идешь?
– Вообще-то не хотелось.
– Да пойдем, там он будет.
– Он?
– Ну историк, Кирилл!
– А… ладно, пойду.
Кира хотел улизнуть пораньше, но у самых дверей его остановила Арина Артемовна:
– Куда это вы, Кирилл Александрович? А как же педсовет?
Пришлось вернуться в учительскую, ждать назначенного часа. Учителя недовольно ворчали: никому не хотелось сидеть на работе лишний час – кто торопился домой к семье, кто по делам, кто просто хотел отдохнуть и посмотреть любимый сериал за чашкой чая. Никто не хотел отдавать ни единого часа свободного времени, и никто не решался улизнуть. Кира смотрел в окно, спешить ему было некуда да и не к кому. И жалобы учителей не будили в его сердце ничего, кроме равнодушия.
