— Не думай, что я буду ходить за тобой все это время, — предостерег Альбу Шерлок, даже не посмотрев на ее, хотя услышал, что она скинула с себя халат, явно оставшись в одной шелковой комбинации. Хотя, чего он там не видел. Некоторые наряды Эль для танго порой лишь чуть-чуть прикрывали ее тело.
— У тебя нет выбора: либо киснуть неделю здесь, либо провести время с толком. — Она прошла в небольшую в спальню, где стоял ее чемодан с вещами. — Сегодня мы идем обедать в «La Morada».
— Это такое странное желание показать мне, что твой мир намного лучше моего? — Шерлок поднялся с кресла и подшел к окну. Он отодвинул шторы, наблюдая за тем, как кипит жизнь в Буэнос-Айресе. Альба сказала, что сейчас не сезон, и многие уехали из города. Интересно, а какой он, когда все возвращаются домой?
— Именно, — ответила она.
Пока Эль собиралась, он не услышал от нее ни слова. Через минут десять она вышла к нему в желтом комбинезоне с обнаженными лопатками. Темные волосы были уложены так, будто они мокрые — но на деле это всего лишь иллюзия. Яркий макияж, босоножки на необычном каблуке. Она, как и всегда, старалась интриговать его, но на самом деле такой цели у нее, как он уже успел понять, не было.
— Сегодня без завтрака, но зато обед будет в радость.
Нет, она опять издевается над ним, у Шерлока в этом просто не было никаких сомнений. Альба подошла к нему, протягивая руку. Холмс с легким недоверием посмотрел на нее, но все же принял ее приглашение.
В «La Morada», находящийся на той же улице, что и их гостиница, она закала стейки на углях, тушеные овощи, альфахорес и мате. Он не притронулся к еде, но она соверщенно не смутилась, будто это ее никак не волновала и не заботило. После обеда она заставила его пойти гулять по городу.
Прогулка показался ему бесконечной долгой, и день явно был прожит впустую. В нем росло желание покурить, но в Аргентине это было не так-то просто, еще сложнее, чем в Лондоне. Они вернулись в номер после ужина «La Morado». Тихо пройдя в комнату, Альба сразу же отправилась спать.
Шерлок же опять долго ворочался без сна, совсем не понимая Эль и ее поступки. Здесь он увидел ее с какой-то новой стороны, совсем непохожую на ту, какой он видел ее в Лондоне. Возможно, она здесь играла, чтобы казаться своей среди аргентинцев. Может быть, она никогда не была искренней в Лондоне. Шерлок не знал правильный ответ, да и совсем не хотел его искать: усталость все же взяла над ним вверх.
— Сегодня мы будем просто бродить по городу, поедим на ходу. Тем более, у аргентинцев очень вкусный фаст-фуд, — сказала Эль утром.
Шерлок ничего не это не ответил. Он понял, что сопротивляться бесполезно, и лучше согласиться с ней, нежели чем отказаться, да и ему почему-то не терпелось узнать, что же такого «волшебного» нашла Эль в Буэснос-Айресе.
Она что-то рассказывала ему об Авениде девятого июля, о Пласа-де-Майо, Розовом дворце и театре Коллон. Он почти не слушал ее, потому что был поглощен чувствами. Эль не держалась с ним отстранено, она наоборот старалась стереть все преграды между ними. Она словно пыталась научить его ощущать окружающий мир, хотела доказать, что есть вещи, которые важнее его работы. Да, в этом они были совершенно разными.
Холмс не видел очевидного для самой Эль. Хотя нет, он замечал, как она улыбалась, когда они ели мороженое с дульче де лече. Видел, как сияют ее глаза каждый раз, когда они проходили мимо какой-нибудь достопримечательности. Она останавливала его, брала за локоть и прижималась, при этом умудряясь рассказывать о новом памятке культуры. Это было какое-то странное ощущение, когда она была совсем рядом с ним.
Вечером, после долго дня, они оба легли спать, забываясь глубоким сном. Впервые за время, проведенное в Аргентине, Шерлок спал спокойно, не думая вообще ни о чем.
Только на третий день Шерлок и Альба отправились к заливу. Там располагалась весьма живописная набережная с многочисленными ресторанами. Жилой район, архитектурный облик которого — это гармоничная смесь Майами, Лондона, Парижа, Нью-Йорка и Сингапура, и, наверное, только там Шерлок понял, почему Альбе так нравился этот город.
Широкие проспекты и улицы, небоскребы из голубого и зелёного стекла, изобилие зелени, что не характерно для остальных районов Буэнос-Айреса, поражали воображение. В Пуэрто-Мадеро даже был искусственный водоем, где плавали стаи японских карпов.
В Пуэрто-Мадеро, где нельзя было полюбоваться заливом Ла-Плата, но можно было ощутить морской бриз, он понял, насколько глубока ее любовь к этому городу. Она не была такой живой в Лондоне; там она словно не жила, а просто существовала. От нее исходил такой яркий свет, что ему постоянно хотелось купаться в нем. Когда она была рядом с ним, когда она не понимала, что он наблюдает за ней, то он испытывал спокойствие. До своего прыжка с крыши Бартса он не знал, что такое одиночество, и в те минуты, когда Джона не было с ним, одиночество настигало его. Также было и с Альбой: когда ее не было рядом, он ощущал себя одиноким.