Здесь все чувства обострились. Обнажилось то, что всегда хотелось скрыть и спрятать от всех. Наверное, Эль видела это, но тщательно скрывала от него свое знание. Она не задавала вопросов, не интересовалась его душевным состоянием, а просто поражала своей некоторой наивностью и веселостью.
— ¡Buenos Aires, te amo! — крикнула она.
Шерлок подумал, что она сейчас упадет — Эль стояла на краю высокого парапета. Ее белый шелковый шарф подхватил ветер. Она счастливо засмеялась. Кто-то из иностранцев, кажется, пара из Бельгии, покрутили пальцем у виска, у местных же это вызвало умиление. Позже Шерлок выяснил, что у аргентинцев этот жест означал «я думаю». Странные они, эти латиноамериканцы. Вот вроде бы такие же европейцы, но у них здесь все вверх дном.
Альба развернулась к нему, захотела спрыгнуть вниз, но чуть не спотыкнулась, наступив на свое длинное светло-зеленое платье с кружевной отделкой. Шерлок подхватил ее за талию, помогая твердо встать на асфальт. Их взгляды встретились. В ее карих глазах была радость: настоящая, искренняя. Альба улыбнулась ему. Шерлок почему-то тоже улыбнулся ей. Его руки непроизвольно еще крепче сомкнулись на ее талии, прижимая к себе.
— Как насчет licuoda de anana? — спросила она, будто не замечая, что он держит ее в своих объятьях.
— Хорошо, — легко согласился он, беря ее за руку. — Куда?
— В «Тортони».
— Что ж, думаю, что пора возвращаться в центр, — неожиданно сказала Альба, положив несколько песо на стол. — Самое время, а то сейчас будут пробки, все поедут на танго. Как ты уже успел понять, в Пуэрто-Мадеро нет метро и не ходит общественный транспорт.
— Можно взять такси, — предложил Шерлок.
— Это займет еще больше времени. Придется снова идти пешком. — Альба нашла платок в небольшой сумочке, чтобы промокнуть лоб. День сегодня был очень жарким: вот поэтому в этом месяце трудно найти в Буэнос-Айресе туристов. — Выберемся отсюда, а потом поедем на общественном транспорте. Давай, Шерлок, он не кусается, это тебе не Лондон, чтобы кататься на дорогом кэбе.
Шерлок аккуратно взял ее за руку, притягивая к себе. Он смотрел в ее карие глаза, чувствую, как участилось ее дыхание. Их лица находились совсем рядом — но ничего не произошло.
Она не сделала вид, что удивилась его поведению. Это читалось на ее лице, и Шерлока был обескуражен. Они пошли в кафе, чтобы выпить licuoda de anana и съесть эмпанадас с зеленью. Они не разговаривали: все было понятно без слов. Шерлок накрыл ее ладонь своей, ощущая, как ее руки легко дрожат. Любит ли она его или все так же думает об Энтони Бордесе? В такие минуты ему казалось, что, скорее, первое.
В такие мгновения он был готов поверить в то, что все не просто так, что эта странная и непонятная химия, возникающая во время танго, значит чуть больше, чем говорит сама Эль. Он не мог понять, что за мысли бродят у нее в голове, но видел, как она стала другой. Перемена выражалась не во внешних изменениях, а, скорее, в блеске темных глаз, улыбке, беззаботности, появившейся в ее движениях и словах. Все же такая Альба Шерлоку нравилась больше всего.
***
Когда на город опустились легкие сумерки, Альба надела темно-синее платье и туфли на высоком каблуке, вышла к нему в гостиную, хитро улыбаясь. Он знал, что означала такая ее улыбка: вечер танго. Шерлок был уже совсем не против того, чтобы пойти с ней на милонгу, окунуться в ее мир. Оказалось, она решила сводить его в один из домов танго. Они поехали в «Галерею дель Танго», чтобы посмотреть на танго-шоу. Гостей было много, в основном иностранцы, которые платили бешеные деньги за то, чтобы посмотреть на то, как танцуют танго.
Все было хорошо: они пили дорогие шампанское, Эль оживлено многое объясняла ему и с пылающим взглядом смотрела на него, пока… Пока не увидела Энтони Бордеса. Она встала и ушла, а после они из-за чего-то поссорились. Она ушла, скрылась в неизвестном направление.
Шерлок не знал, где Альба. Лишь под утро он услышал смех в коридоре. Английскую речь. Мужской и женский голоса. Шерлок подошел к двери, разговор было слышно плохо, до него доносились лишь обрывки фраз. Он приоткрыл дверь: увидел Альбу и какого-то светловолосого мужчину. Он прижимал ее к стене, прикасался к ней. Человек, которого она вовсе не знала, обнимал ее. Когда руки поползли под юбку, Альба принялась их убирать.
Одного его окрика было достаточно, чтобы она пришла в себя. То ли это была ревность, то ли ему было просто неприятно смотреть на то, как она обнимается у стены с незнакомым мужчиной. Шерлок не знал, что это было. Совсем не понимал, что за странные чувства плескались в его душе. Джон бы сказал, что это и есть та самая ревность, что он будто влюблен в нее и не хочет этого признавать. Что за глупости? Он не мог пасть пленником чар Альбы Альварес.