Действительно, может ли Мерседес Веласкес принимать причастие, ходить в храм и прочее. Могут ли священники почуять в ней нечисть?
Этот вопрос тоже требовал прояснения.
Тан Кампос не стал его откладывать. Он попросту телефонировал в участок, где Серхио Вальдес внимательно выслушал его, потом навел кое-какие справки и отправился на поиски Амадо Риалона.
Информация была важная. И надо было действовать.
И – быстро!
Мерседес, не подозревая о состоявшемся разговоре, наслаждалась жизнью. Может, это и странно звучит, но…
С Вирджинией было не разгуляться.
Дом, сад, иногда несколько магазинов. Еще реже – церковь. Очень редко.
А сейчас перед Мерседес был весь огромный мир. Появляться у мастера Агирре ей сегодня было не с руки, мало ли кто и что увидит? Ночью такой кавардак был, а сеньорита Мерседес, вместо того чтобы в лежку лежать, по столице бегает?
Или, того интереснее, сеньорит всего две штуки. Одна бегает, вторая дома сидит. И такое возможно… сразу неприятные вопросы возникнут. Нет, такого Мерседес не хотела. А потому…
Она честно намеревалась попросить у тана Мальдонадо книжку и посидеть тихонько до вечера, но у тана были другие планы.
– Книжку? Сеньорита, а хотите погулять по городу?
Мерседес хотела. Но… опасно!
– Никакой опасности, – поощрительно улыбнулся ей тан Мальдонадо. – Слово даю. Но придется кое-что надеть.
Мерседес покосилась с сомнением, но тан весело улыбнулся и извлек откуда-то из-за спины… длинный каштановый парик.
– Под короткий ваши локоны не спрячешь, будет топорщиться. А под этот упихаем и замаскируем, – с улыбкой пояснил он.
Мерседес подумала, да и махнула рукой. А почему нет?
И началось веселье.
К каштановому парику полагалось еще и платье. Серо-зеленое, Мерседес отродясь таких не носила. И украшения к нему. Только туфли свои остались.
А потом тан Мальдонадо усадил девушку на стул рядом с окном и принялся водить по ее лицу кисточкой, ворча, что совершает преступление, уродуя столь прекрасную девушку. И не смейте возражать, сеньорита, краска косо ляжет, сказал – прекрасная?
Значит – восхитительная!
Но когда Мерседес поглядела в зеркало, она поняла, что тан прав. Целиком и полностью.
В зеркале отражалась совершенно чужая женщина. Лет на пятнадцать старше, явно сеньора, усталая…
– Никто не удивится. Меня с кем только не привыкли видеть, – ухмыльнулся тан Мальдонадо.
– Да?
– Безусловно!
Мерседес еще раз покосилась в зеркало. Чужое лицо. Просто – чужое.
– Но как это возможно?
– Немножко туши, немножко сажи… я ведь художник, сеньорита, – подмигнул ей милейший тан Мальдонадо. – Какая разница, на чем рисовать? Хотя сердце у меня просто кровью обливается. Уродовать самое прелестное лицо Римата! Это преступление!
Мерседес покраснела.
– Я… э…
Херардо склонился к ее руке.
– Не надо слов, сеньорита, лучше скажите мне, как вы относитесь к мороженому?
– Положительно, – пискнула вконец застеснявшаяся Мерседес.
И что тут скажешь? Херардо смотрел на девушку и мог только головой качать.
Дура ее мамаша. Вот как есть – дура! Ничему девчонку не научила. Ни кокетничать, ни мужчинами вертеть… на что она вообще рассчитывала?
Херардо не видел Вирджинию, но полагал, что дочь намного красивее. И не ошибся, кстати.
Действительно, Наталия Марина Арандо была великолепна. Она просто блистала, в любой одежде, она приковывала к себе взгляды, она… она так и создавалась.
Как идеальное оружие, бьющее точно в цель.
Вирджиния была красива, безусловно. Но чего-то в ее красоте не хватало. То ли нос длинноват, то ли лоб низко-ват, то ли фигура не такая точеная… сложно сказать, но до идеала она не дотягивала. Красива, приятна, привлекательна, но той самой изюминки, которая превращает женщину в королеву и становится звездой над ее головой, в Вирджинии не было.
А вот в Мерседес – была.
Мерседес нельзя было назвать идеальной красоткой. На чей-то вкус она могла быть изящнее, на чей-то вообще блондинкой. Но отказать ей не смог бы ни один мужчина. Это уж точно.
Она привлекала взгляды даже сейчас, даже с измененным лицом. Даже одетая в жуткие тряпки. Но красота – тоже оружие! И им надо, надо уметь пользоваться!
Мать Мерседес просто ничему ее не учила, Херардо это отлично понял. Девушка краснела от самых невинных комплиментов, стеснялась, мялась, жалась по углам… так – нельзя! Ее просто сожрут!
Будь она страшненькой, она никому бы не понадобилась. А она-то красотка!
Херардо мысленно обругал Вирджинию Веласкес. И пообещал себе, что займется малышкой.
Вы что подумали? Вот не надо никаких пошлостей!
Он ее просто научит не стесняться самой себя. Улыбаться, чувствовать себя красивой, умной, обаятельной, не теряться в любой, даже самой сложной ситуации. Ведь правда – сожрут малышку. Сейчас она даже не добыча, та хоть убежать сможет, а просто жертва.
Что-то в этом царапнуло мужчину, но что?
Нет, не понять…
Значит, и понимать не надо! Надо идти кушать мороженое!
Пабло злобно поглядел в спину некроманту.
Хавьер даже не почесался – для этого понадобились бы десятка два Пабло. Да не со взглядами, а с чем потяжелее.
А охранник тем временем думал.
