Самое лучшее время для укрепления, упрочения «рук» [души и ее] «головы» — время утренней молитвы, когда милосердие и высшая воля проявляются в наибольшей степени в духовных мирах3». А потому тех, кто хочет постичь Его, я прошу понять, осознать всем сердцем и крепко запомнить то, что я писал им в прошлом году31, — в частности, о необходимости полной осмысленности молитвы, идущей из глубины сердца, чтобы изо дня в день постигать Всевышнего, изливая
пред Ним душу, как говорили наши учителя в книге «Сифри» — «до последней капли»32.
И сейчас я вновь возвращаюсь к тому, о чем уже говорил раньше, даю дополнительные разъяснения и вновь обращаюсь с настойчивой просьбой, растолковывая ее в деталях, ко всем хасидам, где бы они ни находились, принять на себя следующее: во все будние дни не назначать хазаном33 того, кто спешит на работу, — следует назначать хазаном лишь того, у которого достаточно времени, — например, учителя в хедере34 или человека, живущего на обеспечении родителей, — того, кто может молиться утром в будний день на протяжении хотя бы полутора часов. Из числа этих людей и должен быть избран хазан — по жребию или в соответствии с желанием большинства, — а ему следует собрать всех, у кого есть время по утрам, чтобы они могли вместе с ним молиться подолгу. Очень прошу вас не изменять этому правилу.
Но по субботам и праздникам даже у самых занятых людей есть свободное время, которое они могут посвятить длительной молитве Всевышнему, полностью осмысленной и идущей от всего сердца и всей души. Более того: Тора подчеркивает обязанность таких людей молиться в эти дни с особой сосредоточенностью. Об этом написано в разделе «Орах хаим» кодекса законов «Шулхан арух», и в самом Пятикнижии Моше говорится: «Шесть дней ты можешь трудиться… а седьмой день — суббота, посвященная Г-споду, Б-гу твоему»35. Сказано со всей определенностью: вся суббота — Г-споду. А потому по субботам и праздникам и этих людей следует назначать хазанами, избирая их с помощью жребия или в соответствии с желанием большинства, как я писал о том в прошлом году.
Я должен сказать вам, что намереваюсь послать, если Всевышний того пожелает, во все общины доверенных людей, не оповещая никого об этом, с тем, чтобы они узнали и сообщили мне о каждом, кто, имея свободное время и возможность для продолжительной, сосредоточенной молитвы, тем не менее ленится. Такой человек будет наказан отдалением от меня, исключен из числа тех, кто приходит ко мне слушать «слова Б-га, дарующие жизнь»36, — и наоборот: [того, кто послушается меня, я к себе приближу]. Те же, кто исполнят мою просьбу, заслуживают всех благ и удостоятся доброй судьбы, а источник добра — Тора и только она.
«Чем больше милостей [Ты мне даришь] и [чем больше] открываешь истину, тем ничтожней я в своих собственных глазах»1, [- сказал Яаков Всевышнему, когда узнал, что Эйсав идет навстречу ему].
Человек, удостоившийся милости Всевышнего, должен остро ощущать свое ничтожество — ведь милость [Его символизирует] десница2, [а про последнюю сказано: ] «Десницей Своей Он привлекает меня к Себе»3. [То, что Всевышний протянул Свою десницу человеку, на языке] духовных понятий означает, что тот деиствительно стал в большей степени близок Творцу, чем раньше. И чем ближе он ко Всевышнему, чем выше вознесен, тем ничтожней должен выглядеть в собственных глазах, как написано: «Он раскрывается мне тогда, когда я [ощущаю себя] отдаленным от Него»4. Как известно, «все превращается в ничто, приближаясь к Нему»5. Из этого следует, что по мере приближения к Нему человек ощущает себя все более мелким, превращаясь в конце концов в ничто. Именно такая [реакция на милосердие Всевышнего характерна, когда доброта, символ которой — ] десница, [проявляется] в сфере святости, и так [реагировал на] доброту, [проявленную Всевышним], Аврагам, который сказал: «Я — прах и пепел»6. Так же воспринимал [милосердие Творца] и Яаков, оправдывая сознанием собственной незначительности свой страх перед Эйсавом и не полагаясь на обещание Всевышнего: «И вот Я с тобой; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь»7, — Яаков недооценивал себя, считал себя недостойным тех милостей, которые уже оказал ему Всевышний, и сам говорил об этом: «Я с одним посохом перешел Иордан, а теперь у меня два стана»8. Вот почему он полагал, что недостоин того, чтобы Всевышний спас его. Как говорили наши учители, благословенна их память: «[Яаков боялся, что с тех пор, как Всевышний пообещал охранять его,] он совершил какой-нибудь проступок и более недостоин [покровительства Творца]"9. [На самом же деле] ему лишь казалось, что он грешил.
Совсем иное понимание милосердия Всевышнего присуще Ишмаэлю, для которого, [как говорит Кабала], характерно стремление к добру, проявляемое в категории «клипа»™. Чем милостивее к нему Всевышний, тем больше в нем гордыни и высокомерия, наглости и самодовольства.
