И враг дрогнул. Сначала немцы от атаки перешли к обороне, а затем стали отступать. В течение первых двух дней они отступили до станицы Верхнекумской, но и там не смогли закрепиться и продолжили отступать к Курмоярской. Разрыв между передовыми частями Манштейна и линией обороны войск Паулюса увеличился сначала с сорока до шестидесяти километров, а затем и до семидесяти. Немецкому командованию уже пора было расстаться с мечтой вызволить из окружения свою 6-ю армию и сохранить за собой «крепость Сталинград», как они ее называли. Однако бесноватый фюрер никак не хотел считаться с реальностью и требовал от своих генералов, чтобы они совершили невозможное и снова перешли в наступление.
Возле Верхнекумской советские войска немного задержались для перегруппировки, и здесь Шубин встретился со своим начальником полковником Уколовым. Тот давно догадался, что капитан снова не поехал в Сталинград, а отправился на передовую. Отругал разведчика за то, что тот сражается в окопе, словно простой солдат, и дал ему взвод разведчиков. С этим взводом Глеб первым вошел на знакомую ему станцию Курмоярская.
Немцы успели хорошо укрепить станционные постройки. Каждая башня, каждая будка превратилась в долговременную огневую точку. Отовсюду торчали пулеметные стволы, за каждым углом стояли противотанковые пушки, все улицы были заминированы. Но, поскольку Шубин успел походить по запасным путям этой станции, он мог подсказать командирам наших атакующих частей наиболее удобные пути.
15 декабря, с наступлением темноты, взвод Шубина по заранее разведанному маршруту отправился на станцию. Сразу за ним выдвинулись основные силы гвардейцев. План состоял в том, чтобы обойти станцию с юго-востока, со стороны Сарпинских озер, и напасть на немцев уже с юга. И тогда, захватив несколько дотов и нарушив у врага связь, можно было начать наступление большими силами.
Шубин шел впереди вместе с сержантом Павлом Негореловым и двумя бойцами, Лукьяновым и Кожемякой. Точнее, разведчики не шли, а крались. Ведь даже здесь, на южной окраине станции, немцы просматривали почти каждый уголок.
Укрывшись за забором одного из частных домов, Шубин стал осматривать лежащую впереди местность. Над всей этой местностью возвышалось двухэтажное здание диспетчерского пункта. Все окна здания были заложены кирпичом, оттуда торчали пулеметные стволы. Значит, захватить этот опорный пункт немецкой обороны, закидав здание гранатами через окна, было нельзя. Единственная дверь тоже наверняка тщательно охранялась. Как же быть?
И тут Шубин заметил одну деталь.
– Смотри, сержант, – сказал он Негорелову. – Видишь вон там, справа, пожарную лестницу?
– Вижу, товарищ капитан, – ответил сержант.
– То, что немцы ее не спилили, – большая ошибка с их стороны. Ведь по этой лестнице можно забраться на крышу. А с крыши наверняка можно попасть внутрь здания. Значит, нам с тобой нужно как-то добраться до этой лестницы и залезть на крышу. Понял задачу?
– Понял, товарищ капитан! – кивнул сержант. – Только нам гранаты понадобятся, а у меня, как нарочно, все кончились.
– Возьми у рядовых. И скажи им, чтобы переместились левее и открыли огонь по зданию. Пусть они делают вид, что вот-вот атакуют немцев. Но сами пусть под огонь не лезут. Их задача – отвлечь внимание врага, пока мы будем добираться до лестницы.
Сержант отправился доводить приказ командира до рядовых, а Шубин тем временем продолжал наблюдать за диспетчерским пунктом. Он заметил, из каких окон чаще ведется огонь, и понял, что им с сержантом лучше будет переместиться правее – там находилась зона, которую немцы плохо просматривали.
Когда сержант Негорелов вернулся, нагруженный гранатами, Шубин изложил ему подробный план действий. Поняв, что сержант уяснил план, разведчик первым пополз в сторону вражеского объекта. Он полз медленно – спешить сейчас не требовалось. Чуть ли не полчаса Глеб полз эти пятьдесят метров. Но вот наконец он оказался под стенами здания. Вслед за ним стены достиг Негорелов. Отсюда они вдоль стены двинулись к пожарной лестнице. Здесь немцы уже не могли их увидеть. И все время, пока разведчики добирались до цели, они слышали ожесточенную автоматную стрельбу: двое рядовых, Лукьянов и Кожемяка, выполняя приказ командира, вели огонь по немцам. Но вот разведчики добрались до начала лестницы, и рядовые прекратили огонь – ведь теперь они могли попасть в своих.
Лестница начиналась довольно высоко, с земли до ее начала нельзя было добраться. Сержант встал у стены, Шубин взобрался ему на плечи и только тогда смог дотянуться до первой ступеньки лестницы. А уже потом помог взобраться своему напарнику. После этого оба начали взбираться наверх. Этот этап операции был, как ни странно, самым простым. Немцы не могли видеть своих противников, поскольку те находились в непросматриваемой зоне.
