- Привет, - мне кажется, он тоже волнуется. Решился?.. - Собираешься в театр?
- Уже на полпути, - невыносимо находиться в пустой квартире. Ужасно просыпаться и завтракать одной. Лучше прийти на репетицию пораньше - в уютной гримерной Ирины хотя бы не будет одиноко.
- Отлично. Как дойдешь, сразу спускайся к Вирджинии. Я предупредил ребят, чтобы начинали без нас…
- А что такое?
- Лоран уговорил какого-то своего знакомого попытаться нам помочь, - в голосе наставника звучит неприкрытый скепсис. - Стоит посмотреть на этого героя… Я назначил ему встречу у завлита.
Конечно, я подойду! Понимаю, что вряд ли у странного костюмера есть знакомства среди всемогущих мультимиллиардеров или специалистов по освобождению заложников, но… может, этот “знакомый” что-то посоветует. Может, он видел или знает что-то, что пригодится полиции. В нашем положении грех отказываться.
До театра буквально долетаю, не чуя под собой земли. Вхожу, походя здороваясь с кем-то - кажется, уборщицей, - сворачиваю в боковую дверь служебного коридора и… понимаю, что забыла, куда идти. Вот черт!..
Соберись, успокойся. Вспоминай… кажется, вы с Эдвардом куда-то заворачивали… направо, да, а потом еще раз направо… уже легче, осталось не спутать поворот.
Проплутав немного, все же ухитряюсь выйти к нужной лестнице. Вниз и до конца коридора.
Эдвард уже расположился на диванчике; мисс Чайлд - воплощенная невозмутимость - читает какую-то книгу. Все, как в прошлый раз. Сажусь рядом с Калленом, и он ободряюще сжимает мою руку.
- Так все-таки, кто он?
- Экстрасенс. По словам Каа, настоящий.
Ну-ну.
Мы ждем в полном молчании. Довольно долго, а может, мне так кажется…
- Прошу прощения, - наконец раздается от двери, - я не сразу вас нашел.
- Ничего, в первый раз многие теряются, - немедленно реагирует завлит. Эдвард представляет нас друг другу, а я, как завороженная, гляжу на вошедшего.
Бабушка Мэри - та самая, которая боялась уродов, - считала, что после тридцати мы получаем то лицо, которого заслуживаем. Лэнсу Сильверу с равным успехом может быть и тридцать, и пятьдесят, и он на человека-то мало похож, скорее, на некую промежуточную стадию между гадюкой и хомо сапиенс. Точеное остроскулое лицо, тонкие губы, змеиный прищур глаз; сами глаза бледно-лиловые* и слегка подергиваются, насколько можно разглядеть за очками с чуть затемненными стеклами. Длинные распущенные волосы почти сливаются по цвету с мраморно-белой кожей. Альбинос… никогда прежде их не видела.
Одет он, кстати, очень просто: никаких мантий, черепов и прочей колдовской атрибутики. И без того охотно верится, что обладатель настолько нечеловеческого лица способен пить с чертями на брудершафт.
- В общих чертах о вашей ситуации я уже осведомлен, - заявляет Сильвер, устраиваясь на стуле у стены. Мне нравится его деловой настрой.
- И чем можете помочь? У вас есть деньги, чтобы перекупить контракт?
- Даже если бы мог, не стал бы. Видите ли, я тоже лицо заинтересованное… - глядя на наши ошарашенные физиономии, поясняет: - Чарльз Мейсен давно должен мне крупную сумму денег, но до сих пор не заикнулся о возвращении долга. Если вы не поставите “Ватханарию”, он проиграет пари и останется без гроша, а для меня эта тысяча фунтов* значит очень много. Но я могу отвести от вас смерть. Расскажите все, что можете, об этом балете, а я подумаю, как это сделать.
Это не самоуверенность, даже не наглость. Это… этому даже слова не подобрать. Но что-то в нем есть такое, что охотно верится: не просто отведет смерть - отмахнет, как муху. Вирджиния согласно кивает:
- Мне говорить громче? - что?.. ах да, альбиносы вроде плохо слышат…
- Не стоит. Слышу я лишь чуть хуже здоровых, - судя по тону, все без исключения задают ему подобные вопросы.
И мисс Чайлд рассказывает. Обстоятельно, начиная от вечера, когда два драматурга-неудачника, напившись почти до беспамятства, поспорили, сможет ли их новая пьеса покорить сцену, заканчивая последней, сорок шестой, смертью, произошедшей четыре года назад. Сильвер слушает очень внимательно, под конец просит дать ему пьесу и либретто. Некоторое время читает - и с каждой страницей все сильнее хмурится:
- Ин-те-ресно…
- Что?
- Согласно пьесе, Моник не знала любви, но в либретто указывается, что у нее есть жених.
Это имеет какое-то значение?.. Каллен, словно услышав мои мысли, задает тот же вопрос. Маг в ответ неопределенно пожимает плечами - и дальше читает молча. Мы ждем. Наконец он поднимает глаза.
- Так вы сможете помочь? - этот вопрос уже минут пятнадцать жжет мне язык.
- Смогу. Для этого я должен танцевать партию Инариума… - мы с Эдвардом перевариваем новость; змеиные губы Сильвера кривит презрительная усмешка. - А вы думали, я святой водой сцену окроплю, и все будет хорошо? В данном случае - абсолютно нерабочий метод.
- Я не подвергаю сомнению ваш профессионализм, но… - мой наставник очень старается найти подходящие слова и при этом не оскорбить собеседника, - партия дракона, как и любое соло в балете, очень сложна, она требует отменной физической подготовки…
