- Значит, упростите ее, - отрезал Сильвер. - Я понимаю, что, согласно вашим стандартам, меня уже в землю закапывать пора. Но, как вы правильно заметили, в своем деле я профессионал. Поэтому говорю: или делайте по-моему, или выкручивайтесь сами, как хотите.
Согласно нашим стандартам. Все-таки пятьдесят… И держит себя, как чертов император. В каждом жесте - абсолютная уверенность в себе и своих силах, до которой даже Эдварду далеко. С таким попробуй поспорь.
Мы переглядываемся и сдаемся:
- Танцами когда-нибудь занимались?
- Нет, - вот черт. И как прикажете до декабря натаскать его на соло? Кажется, мы снова думаем об одном и том же; Эд мрачнеет, как грозовая туча:
- А каким-либо спортом? Можете выдерживать большую нагрузку?
- Фехтование, кунг-фу, бокс, конный спорт. Тренируюсь каждый день, - пожимает плечами Сильвер. Ничего себе список, во всяком случае, балет он выдержит. Другой вопрос, откуда у него столько времени на все эти тренировки… и денег, кстати. Судя по виду, он не очень-то богат: одежда хорошего качества, но далеко не новая - и выглядит, как с чужого плеча. Единственная по-настоящему дорогая вещь - тяжелое золотое кольцо на правой руке, но, судя по узору - две руки, удерживающие два сердца - оно обручальное и могло остаться невесть с каких времен.*
- Кем же вы работаете?
- Официально в данный момент - никем. Вообще - где и кем придется, но вас это не должно волновать.
Значит, на репетиции время будет. Что ж, альтернативы все равно нет…
- По рукам. Сколько хотите за работу?
- Пока рано говорить об этом; я еще не понял, насколько сложно мне будет с танцевальной частью.
Рабочий день подошел к концу. Вирджиния заперла свой кабинет, напоминающий филиал библиотеки, сдала ключ на вахту.
Лэнс ждал ее на соседней улице - на всякий случай. При посторонних они старательно притворялись, что видят друг друга впервые, хотя работали вместе уже десять лет; теперь же пришло время обсудить некоторые детали предстоящей операции, не играя в загадки, заодно поправить друг друга, если надо: даже между профессионалами их уровня порой тенью пролегает недопонимание.
В салоне ее “Тойоты” было тепло, темно из-за сильно тонированных стекол, пахло сигаретным дымом и немного лимоном. Сильвер, усаживаясь на переднее сиденье, поморщился:
- Снова куришь?
- Только после работы, - лично ей курить было нельзя, равно как и пить: отравления организма влияли на точность прогнозов крайне отрицательно. - Пока не начали о деле, можно вопрос? - он кивнул. - Рэй тоже говорил что-то о твоей болезни?
Лэнс грустно усмехнулся, вспомнив погибшего друга:
- Разумеется. Едва представившись, он спросил: “Ты когда-нибудь краснеешь?” Это было оригинально. Мне понравилось.
- Ручаюсь, парень, что подвез тебя до Ливерпуля, высказался еще оригинальнее - в роли незнакомого трупа в багажнике ты наверняка был очень органичен.
- Органичнее, чем ты думаешь: гаражи на паромах располагаются ниже ватерлинии. А теперь представь, что ты на работе, - Вирджиния, фыркнув, прикусила кончик янтарного мундштука:
- Как скажешь. Ты уже посмотрел видео?
- Да, Джеймс сразу сделал мне копию. И спасибо за старые эскизы, голубой костюм Инариума, усеянный звездами, просто великолепен… - альбинос потер виски. - Три звезды на щите голубом… Только не могу понять, зачем все это.
- Банальная ревность, - пожала плечами завлит. - Кольдингам недаром ввел в балет жениха Моник: эту роль он отдал танцору, к которому ушла его жена. Фактически, повторил на сцене свою собственную жизнь, выйдя на подмостки в костюме змея. И смотри, как красиво сразу получается: “Беззаконную небо карает любовь, - ты сама будь свидетель тому”, - с губ мастеров одновременно сорвался злой презрительный смех.
- Она была ему небом обещана, но влюбилась на земле, вот же тварь, - подхватил Сильвер. - А “выкупается кровью пролитая кровь”, значит, относится к попытке Моник убить дракона… Скрепление и удвоение печати. К тому же, руку даю на отсечение, тупой нож из реквизита в последний момент был заменен отточенным ритуальным - чтобы во много раз возросла мощь атаки: за счет пролития крови, то есть нападения, требующего отмщения, за счет собственно пролитой крови и за счет ритуального оружия. Очень красиво. Кто бы мог подумать, что Ричард Кольдингам Второй, потомок и наследник основателя европейской школы Печати, тратит свой дар и ум на такую херню, как месть женщине…
- Ты тоже не думал, что на сорок девятом году жизни попрешься в балет. Любовь в принципе толкает человека на всякую херню.
Черные глаза встретились с сиреневыми.
- Помнишь, ты говорил, что сам не смог досмотреть эту гадость - такой мощный флер смерти шел со сцены? - от волнения в ее речи прорезался акцент, изжитый было за годы жизни в Британии.
- Было. Но нам это на руку. Эли никогда не был так чувствителен, как я; к тому же, с годами он слабеет. За плотной завесой чужих смертей он, во всяком случае, не сразу почувствует свою, - а я собираюсь перебросить печать, лишь когда полностью ее сплету.
- Я не об этом. Ты сам уже не мальчик… уверен, что выдержишь?
