- Вы это о чем? - прищуривается хореограф.
- Да об отношениях Моник и Инариума, будь они неладны.
- И почему же ее там нет? - правда, мне интересно. Все, кто говорит о “Невесте дракона”, видят в ней историю любви, а этот странный человек утверждает, будто любви в упор не видит… к тому же, он никогда до этого не говорил о своем видении постановки, просто делал то, что считал нужным.
- А где она там может быть? Можно подумать, почти трехсотлетнему дракону, многое в жизни увидевшему и осознавшему, есть о чем поговорить с юной необразованной селянкой. К тому же, влюбленной в другого и приходящей в ужас при одной мысли о крылатых змеях. Вы сейчас скажете, конечно, что так предначертали звезды, - бледные губы кривятся в презрительной усмешке. - А я в ответ скажу, что до того, как поднять голову и посмотреть на ночное небо, Инариум знать о ней не знал - и не знал бы еще лет триста. И внезапно - просто потому что так звезды сказали - он влюбляется. Похищает девушку, отрывая ее от родных и жениха, охраняет ее, терпит ее недовольство, а потом еще в муках превращается в человека - чего ради, простите? Чтобы одну ночь делить с ней постель? У предводителя драконьей стаи резко начавшийся спермотоксикоз мозги отшиб вместе с чувством собственного достоинства?
Это звучит жестко, зло, цинично. Но картинка получается настолько забавная, что я не удерживаюсь и фыркаю; Эдвард посылает мне гневный взгляд, Лэнс вдруг сгоняет с лица глумливую усмешку:
- Чушь собачья, конечно. Мозги у него на месте, достоинство тоже. Но Инариум в отчаянии, его племя вымирает. А он, между прочим, несет ответственность не только за свой народ, но и за горы, охраняемые драконами, и за людей, живущих у подножья гор, и за экосистему в целом! - глаза горят за стеклами очков, длинные волосы разметались по плечам, руки, прежде надменно скрещенные, непроизвольно опустились, пальцы сжались в кулаки - до боли, до судорог. Я уже знаю, как сильны его руки. - Если для того, чтобы сохранить все это, он должен обрюхатить смертную девчонку - хорошо, игра стоит свеч! И Моник такие объяснения ближе и понятнее, чем невнятные признания в любви на пустом месте. Может, она послала бы подальше придурочного змея с его патологическим влечением к человеческим женщинам, но растоптать жизни всех, кого она знает и любит - не может. В “Ватханарии” нет любви. Только долг.
Лэнс умолкает, переводя дыхание. Мы переглядываемся. Молчим.
Что мы ему скажем? Можем ли что-то сказать?
- А вы циник, - наконец замечает Эдвард, прерывая затянувшуюся паузу.
- Отнюдь. Просто я реалист. Любовь, как и дом, должна иметь прочный фундамент, - он уже спокоен, словно вспышка эта была не с ним.
Эд сцепляет руки в замок, стискивает до белизны:
- Вообще-то, я вас пригласил не для этого. Хотя спасибо за высказанное мнение… Оно объясняет ваше поведение в танце, во всяком случае. Есть еще один вопрос, ответа на который я от вас до сих пор не услышал. Вы так и не сказали, сколько хотите за работу…
- Да хватит меня терзать, вы уже раз двести спросили, - экстрасенс прикрывает глаза, - может статься, это не понадобится.
Что?!
То есть… Он сомневается?..
Вдоль позвоночника ледяной волной пробегает ужас.
- Что вы хотите сказать?
- Только то, что я живой человек - и, как любой человек, имею право на ошибку.
Каллен сжимает кулаки. Ой-ой…
- Цена вашей ошибке - жизнь Беллы… то есть, мисс Свон, - тихо, угрожающе. - Вы с самого начала предполагали, что можете не спасти ее… и говорите об этом только сейчас? Когда мы уже не сможем найти вам замену?!
Мага, похоже, раздражает наша неосведомленность:
- При чем тут вообще мисс Свон? Вы же понимаете, что обезопасить себя от колдовства уровня “Ватханарии” можно только одним способом - не трогать его. Смерть придет вместе с танцем, хотите вы того или нет. Теоретически, я могу рассеять ее по залу, чтобы пятьсот зрителей мучились мигренью пару дней. Но если я ошибусь, замешкаюсь, да просто неверно рассчитаю силы - платить будет некому и незачем.
- Почему вы раньше не сказали?
Пожимает плечами, даже не открывая глаз:
- Вы не спрашивали, - красивое лицо непроницаемо. Такое ощущение, что он вообще не здесь.
Больше всего это похоже на смирение. Безграничное печальное смирение со своей участью, какое я видела только однажды - когда навестила своего дедушку, умиравшего от рака… на лицах едва ли не половины пациентов онкологического центра.
Пока я пытаюсь справиться с шоком, Каллен настаивает:
- Разве у вас нет семьи, которой…
- Которой захочется получить цену моей крови? Уверяю вас, не захочется. Если хотите что-то для меня сделать - сделайте так, чтобы мое имя нигде в связи с этим балетом не упоминалось. В программках и так далее пишите вместо него любое другое… не знаю, Джаред; фамилию придумайте сами.
- В труппе есть Джаред Кэмерон, - кивает Эд.
- Значит, его и впишите, мне все равно.
Снова повисает молчание. На этот раз разбивает его Сильвер:
- Если вопросов больше нет, позвольте откланяться…
- Подождите! - вылетаю за ним в коридор.
