Рассказ чиновника Государственного надзора из Мацудзаки обнадежил путников. Они уверовали в то, что Камэдзо, принявший монашество сын Садаэмона, и есть тот самый злодей, которого они ищут. Ухэй предложил сразу отправиться на Сикоку. Куроэмон умерил его пыл, напомнив, что Сикоку – всего лишь догадка. Возможно, придется плыть и туда, но сначала следует поискать здесь, поблизости.
После Мацудзаки странники побывали в синтоистском храме Исэси, помолились за удачу. Миновали заставу и пошли по токайдоскому тракту на Осаку, где задержались на двадцать три дня. Тем временем из Мацудзаки пришла весть, что помер убитый исчезновением сына Садаэмон. Куроэмон тоже был отцом, но, пока не исполнен долг, о возвращении домой и не думал. Обойдя провинции Хёго, Харима, Бидзэн и Окаяма, вечером шестнадцатого числа шестого месяца погрузились в Симояме на судно и отчалили на Сикоку.
После Мацудзаки Ухэй стал заметно нервничать. Дядя, вопреки его желанию, упорно гнул свою линию и заставлял следовать за ним. В море Ухэй немного успокоился, они беседовали всю ночь напролет.
Утром причалили к берегу в Маругамэ провинции Сануки. Бункити велели прочесать Мацуо, а сами отправились на поклон в храм на горе Дзодзусан[98]. Там им довелось услышать от паломников, что в Маругамэ появился странного вида чужеродный молодой монах. Ухэй решил, что это и есть злодей, которого они ищут, и, невзирая на поздний час – а было уже десять часов вечера, – они поспешили в Маругамэ, захватив с собой Бункити – для опознания злодея. Но все оказалось напрасно.
Узнав, что на медные рудники Иёно отовсюду стекается разный люд, пробродили два дня вокруг этих рудников. Потом провели два дня в Сайдзё и еще два дня – в Кохару и Имабари, после чего отправились на горячие источники Дого[99].
Ухэй ослабел от жары и маялся животом, у Бункити открылся понос, пришлось застрять в Юномати на целые пятьдесят суток. После выздоровления Ухэя и Бункити поиски возобновились. Сикоку был исхожен вдоль и поперек, но Камэдзо найти не удавалось. С тем и отплыли на Кюсю.
На Кюсю все так же, не зная отдыха, мстители ходили из города в город, из храма в храм и наконец прибыли в Нагасаки. Тут им удалось разведать, что в Симабаре появился монах, по описанию похожий на разыскиваемого злодея. Опять вернулись в Симабару и еще пять дней посвятили поискам.
Тем временем разнесся слух о каком-то подозрительном монахе лет двадцати, обретающемся в Нагасаки. Мол, в храме Кандзэдзи секты Дзёдо этот монах обучает фехтованию палицей «бо». Утром восьмого числа одиннадцатого месяца они вернулись в Нагасаки. Остановились на постоялом дворе и обратились к старейшине Фукуде с просьбой оказать содействие. Любезный старейшина отрядил им двух помощников. И, кроме того, свои услуги предложил некий Огава, учитель фехтования. Куроэмон и Ухэй заявили о своем желании обучаться искусству «бо». Настоятель храма отнесся к их намерению благосклонно. На следующий день утром для занятий «бо» все трое отправились в храм, а с ними Огава и два помощника, отряженных старшиной Фукудой.
Бункити достаточно было взглянуть на монаха, чтобы понять, что их снова постигла неудача. Поблагодарив Фукуду и Огаву, они покинули Нагасаки.
Шестого числа двенадцатого месяца они приплыли в Симоносэки. У Куроэмона давно уже побаливала нога, и он вынужден был обзавестись палкой. Теперь он уже не мог на нее ступить, и Ухэй с Бункити настояли, чтобы в Химэдзи он поселился на постоялом дворе и дал отдых больной ноге. О том, чтобы вернуться домой, не исполнив своего долга перед братом, не могло быть и речи.
Тем временем кончились деньги. При содействии хозяина постоялого двора Куроэмон, едва поправившись, нашел себе работу массажиста – владеющий джиу-джитсу всегда имеет навыки массажа. Бункити подрабатывал в храме Авасима. Он, конечно, не служил в синтоистском храме, а просто повесил на грудь изображение храма, прицепил к нему тряпочную обезьянку и, позвякивая колокольчиком, собирал милостыню.
Куроэмон и Ухэй решили отпустить Бункити на свободу. Мы, сказали они, делим с тобой кров и пищу, считаем тебя вассалом, но жалованье тебе платить не можем. Ты служил нам верой и правдой. Мы обошли всю Японию, но злодея не нашли, и когда найдем – неизвестно. Может быть, и вовсе не найдем, а сами умрем где-нибудь в пути. Твоя преданность выше всяких похвал, но задерживать тебя мы не смеем. Без тебя нам будет труднее, мы не знаем злодея в лицо – ну да ничего не поделаешь! Будем уповать на небо и, может быть, в конце концов его настигнем. Ты человек добропорядочный, наверняка найдешь себе господина и преуспеешь в жизни. А теперь давай прощаться.
Все это говорил Куроэмон, а Ухэй, скрестив на груди руки, молча слушал, и по щекам его текли слезы. Бункити, потупившись, молча выслушал слова Куроэмона.
