– Ах, забыла нужную вещь, – пробормотала Риё и бросилась в свою комнату. Заперла дверь, открыла корзину, достала нужную одежду и на самом дне нащупала короткий меч – тот самый, что был у ее отца Санъэмона на последнем дежурстве. Завязала все в платок и выбежала из дома.
По дороге Бункити рассказал, как удалось отыскать наконец злодея и как отвели его в храм Годзиингахара. Придя на место, Риё поняла: тут не до переодевания, надо поскорее достать оружие.
– Пришла Риё, дочь Санъэмона, – сказал Куроэмон, обращаясь к злодею. – Признавайся, ты убил Санъэмона? Назови свою родину и имя.
Злодей поднял голову, посмотрел на Риё:
– Да, это конец. Теперь запираться нечего. Я действительно ударил господина Ямамото, но убивать не убивал. Напал же, потому что проигрался в сёбугото[111] и нуждался в деньгах. Родина моя – Идзуми, уезд Икута, деревня Уэнохара. Отца зовут Китибэй, меня – Торадзо. Именем Камэдзо я назвался при поступлении на службу в дом Сакаи, позаимствовал его у одного слуги из Кисю, с которым играл в сёбугото. Больше мне сказать нечего, поступайте, как знаете.
– Ладно, – произнес Куроэмон, переглянулся с Риё и Бункити и развязал веревку.
Все трое не спускали глаз с Торадзо. Он встал и, освобожденный от пут, вдруг изогнулся, как зверь, готовый прыгнуть на добычу, бросился на Риё и хотел было бежать. Но Риё, держа меч наготове, успела отступить и нанесла удар Торадзо. Меч рассек его от правого плеча до груди. Торадзо пошатнулся, Риё нанесла еще удар и еще. Торадзо упал.
– Отлично! Теперь я его прикончу! – с этими словами Куроэмон пронзил ему горло и обтер свой меч его рукавом… Затем велел так же обтереть меч и Риё. В глазах у обоих стояли слезы.
– Ухэя при этом не было, – только и сказала Риё.
Бункити вызвали к главному чиновнику Государственного надзора дома Сакаи, где бывшего слугу возвели в ранг вассала Ямамото Куроэмона и постановили: «За похвальное усердие пожаловать ему звание „коякунин“[112], выдать четыре рё денег и земельный надел на два лица». С этого времени он стал носить фамилию Фуканака и занял должность лесного объездчика в поместье Сакаи в Нижнем Сугамо.
Семидесятивосьмилетний Ясиро Таро Хироката[113] сложил в честь Куроэмона и Риё хвалебную оду: «На празднике поминовения душ вновь встретятся отец и сын…» К счастью, некому было наводить критику и сочинять пародии на Ясиро, поскольку Ота Ситиэмон[114] скончался двенадцать лет назад.
В первом месяце первого года Мэйдзи войско Токугавы Ёсинобу было разбито при Фусими и Тоба[115], его сподвижникам не удалось удержаться и в Осакском замке – морским путем они бежали в Эдо. Должностные лица в Осаке, Хёго, Сакаи тоже покинули свои посты и разбежались, кто куда: на какое-то время эти города лишились всякой власти. Распоряжением императорского двора они были переданы в управление трем княжествам: соответственно Сацума, Нагато и Тоса.
В начале второго месяца в Сакаи вступил шестой пехотный отряд Тосы, а следом за ним – восьмой. Они были расквартированы в двух усадьбах – Ёрики-ясики и Досин-ясики на Итая-тё. Княжество Тоса стало осуществлять управление Сакаи. Прибыли глава Государственного надзора Суги Кихэйда и его помощник Икома Сэйдзи, а на Одорикусиятё в помещении бывшей городской управы расположилось военное ведомство. Здесь служили семьдесят три бывших чиновника «Бакуфу», которые тоже сбежали, но вскоре были разысканы и возвращены к исполнению обязанностей. В городе быстро восстановился порядок, начал даже функционировать закрывшийся было театр Кидо.
Пятнадцатого числа второго месяца распространился слух, что из Осаки в Сакаи должны прибыть французские солдаты. Об этом было доложено в военное ведомство. В те дни на рейде в Иокогаме стояли шестнадцать заморских кораблей, в бухте Тэмподзан залива Сэцу бросили якорь не только английские и американские, но и французские суда.
Вызвав командиров шестого и восьмого пехотных отрядов, Суги приказал занять позиции у моста Яматобаси. Если бы у французских солдат имелось официальное разрешение на визит из Управления иностранных дел, возглавляемого Датэ Мунэки, бывшим князем Увадзимы, об этом уведомили бы заранее. Уведомления, однако, не поступило. Правда, оно могло и запоздать, но все равно: пропуска нет, следовательно, разгуливать по внутренней территории не положено. Суги и Икома выжидали с отрядами у моста Яматобаси.
Когда появились французские солдаты, через толмача у них потребовали пропуск. Такового не оказалось, и французам пришлось повернуть назад.
Пятнадцатого числа второго месяца с наступлением темноты, когда пехотинцы были сняты с поста у Яматобаси и возвращены в казармы, прибежал некий горожанин и сообщил, что в порту разгуливают французские моряки. Корабль бросил якорь в заливе, и часть его команды – человек двадцать – сошла на берег. Командиры привели отряды в боевую готовность и двинулись к месту происшествия.
