Дзусио было велено рубить хворост в отрогах горы Юра. Он обогнул сизые скалы и вышел к участку, поросшему смешанным лесом. Огляделся по сторонам. Поблизости не было ни души. А как приступить к делу – он не знал. Сел он на землю, усыпанную покрытой инеем листвой, пригорюнился. Потом заставил себя подняться, срубил кое-как несколько веток и поранил палец. Снова присел. Холод пронизывал его до костей; при мысли, что сестре на морском ветру, верно, еще холоднее, он содрогнулся от ужаса и горько заплакал.
Когда солнце поднялось уже высоко, на горной тропе показался еще один дровосек с вязанкой за спиной.
– Ты тоже работаешь на Хозяина Сансё? – спросил он Дзусио. – Сколько же ты успеешь за день?
– Мне велено нарубить три вязанки, но у меня ничего не получается, – честно признался Дзусио.
– Если требуется три, то две лучше заготовить до обеда. Давай я тебе подсоблю. – Дровосек сбросил свою ношу и сноровисто нарубил целую охапку. Дзусио воспрянул духом и потом уже в течение дня, хоть и не без труда, все-таки осилил еще две вязанки.
Что касается Андзю, то она пошла, как ей было велено, вдоль реки на север и спустилась к морю, где работали черпальщицы. Собравшись с духом, она опустила черпак в воду, но не удержала, его подхватило волной и понесло прочь. К счастью, работавшая по соседству девушка ловко поймала его.
– Так у тебя ничего не выйдет, – сказала она, подойдя к Андзю. – Посмотри, как надо с ним управляться. Берешь ковш в правую руку, а бочонок держишь вот так в левой. – И она быстро начерпала целую меру.
– Спасибо тебе, – сказала Андзю. – Теперь я, наверное, справлюсь и сама. – Так началась ее работа на соляных промыслах.
Девушке понравилась простодушная Андзю. В полдень они вместе перекусили, рассказали друг другу о себе и поклялись быть как сестры. Девушку звали Исэ-но Кохаги, она попала сюда из Футамигауры.
К концу дня Андзю сдала положенные три меры соленой воды, а Дзусио – три вязанки хвороста, обоих выручила людская доброта.
День за днем сестра черпала воду, брат рубил хворост. Оба постоянно думали друг о друге и с нетерпением ждали вечера. Сидя впотьмах в своей холодной лачуге, они вспоминали отца, который теперь где-то в Цукуси, и маму, которую разлучили с ними и увезли на остров. Вспоминали и горько плакали.
Так прошло десять дней, а на одиннадцатый им велели освободить лачугу. Бедняги должны были поселиться отдельно: Андзю – в женском бараке, Дзусио – в мужском. Однако дети воспротивились и заявили, что скорее умрут, чем расстанутся. Надсмотрщику ничего не оставалось, как доложить Хозяину, и тот вспылил:
– Это еще что за новости! Переселить, и точка!
Надсмотрщик отправился было выполнять указание Хозяина, но Дзиро остановил его:
– Отец, конечно, прав, нужно бы их расселить. Только с этих дурней все может статься, не ровен час, наложат на себя руки. Конечно, проку от них мало, но все же терять рабочую силу жаль. Я постараюсь как-нибудь это дело уладить.
– Ну, так и быть, делай, как знаешь, – согласился Сансе, – лишь бы не остаться внакладе.
Дзиро велел соорудить у третьей калитки лачужку, куда и поселил брата с сестрой.
Однажды вечером дети, как обычно, говорили о родителях, а проходивший мимо Дзиро – он имел обыкновение прогуливаться по усадьбе, проверять, не нарушается ли установленный порядок, в сохранности ли хозяйское добро, не притесняют ли сильные слабых, – услышал их разговор и заглянул к ним в лачугу:
– Ваша тоска по родителям понятна, но остров Садо далеко, а Цукуси еще дальше. Такие путешествия не для малолеток. Вот станете взрослыми, тогда и отыщете отца с матерью.
Прошло некоторое время, и снова в один из вечеров, когда они, по обыкновению, предавались воспоминаниям о родителях, их разговор был услышан, на сей раз Сабуро – он бродил по окрестностям с луком и стрелами в поисках дичи.
В тот вечер дети обдумывали, с чего им начать поиски родителей, и Сабуро появился как раз в тот момент, когда Андзю говорила:
– Пока мы станем взрослыми и сможем одни пуститься в дальний путь, пройдет несколько лет. Надо что-нибудь придумать сейчас. Но вдвоем отсюда не убежать, это ясно. Уходить надо тебе одному и пробираться в Цукуси. Разыщешь там отца, спросишь у него, что нам делать дальше. А потом отправишься на остров Садо искать маму. Обо мне не беспокойся.
Сабуро, вне себя от гнева, как был, с луком и стрелами, ворвался в лачугу.
– Значит, надумали бежать? Но знайте, у нас существует закон: беглецов клеймят каленым железом. А оно кусается больно.
Дети побелели от страха.
– Да мы просто так болтаем, – стала оправдываться Андзю. – Разве братик может один пуститься в такой дальний путь! Мы тоскуем по отцу с мамой, вот и тешим себя всякими небылицами. Раньше мы говорили друг другу: давай превратимся в птиц и полетим искать родителей. Вот так каждый день и придумывали что-нибудь новенькое.
– Сестра говорит правду, – живо подхватил Дзусио. – Мы скучаем, вот и утешаемся разными мечтами.
Сабуро грозно посмотрел на них и изрек:
– Ладно, будем считать, что это мечты. Но запомните: я слышал, о чем вы говорили.
