Хотя последнее сновидение, в котором мою сестру-близняшку разложили на жертвенники, заставило меня усомниться в собственных выводах. Сестренку вовсе не убивали, а доставляли, судя по ее реакции, неземное удовольствие. До определённого момента. Я бы даже сказала, божественное. Правда, я сильно сомневаюсь, что Эдассих, придя в себя, обрадовалась такому вниманию со стороны не-бога демона Вритру. Но было поздно. Все, что хотела, тварь сделала с зачарованной женщиной. И оставалась только надеяться, что эти сны – всего лишь варианты возможного будущего.
Я нахмурилась, пытаясь понять, что мне не нравится в собственных размышлениях. Переступила с ноги на ногу, по-прежнему пристально рассматривая свое лицо в зеркале. Почувствовав холод, поджала пальцы и скривилась: резаная рана в ступне тупой болью отозвалась по всей ноге. И тут до меня дошло: если мой порез реален, значит, райну Эдассих только что на моих глазах изнасиловал мерзкий змей.
Волна ужаса окатила меня с ног до до головы, я покрылась испариной, осознав, что благодаря стечению обстоятельств избежала подобной участи. И поэтому демон так яростно пытался добраться до меня в моем сне. И тут же представила, чем подобное «жертвоприношение» грозит радужному миру. Чудовище, которое произведет на свет королева, погрузит мир не просто в хаос. В За-Гранье просто не останется человеческих миров. Как минимум.
И горячо взмолилась всем известным местным и земным богам о том, чтобы ядовитое зелье верховного жреца, которым Эр Наг Тэ потчевал на протяжении долгих лет королевскую чету, сработало безупречно и в этот раз, и королева не понесла!
Из ванной комнаты я не вышла, выползла раздавленная и опустошённая. И наткнулась на Наташку, которая продолжила бодрствовать в ожидании меня. Я вздохнула:
– Я – пас. Спать больше не буду. Пойду вниз искать кофе и встречать рассвет. Ты со мной?
– А как ты думаешь? Отмолчаться в этот разу тебя не выйдет, – зло произнесла подруга и отправилась умываться.
Я переоделась, заправила постель и, не дожидаясь рассерженную Наташку, отправилась вниз. Отличный молотый кофе на кухне я нашла достаточно быстро. Тут же обнаружилась турка, соль и сахар. Отработанными годами движениями намешала любимое утреннее зелье и поставила на медленный огонь.
На секунду мне показалось, что я дома и собираюсь на работу, к первому уроку. Через сорок минут зазвенит будильник и я пойду будить мужа, который сладко спит, обнимая подушку В ногах у него пушистой лужицей растеклась Рыська, охраняя сон хозяина в ожидании, когда я позову ее завтракать.
И до того ярко я себе все это представила, что чуть не проворонила кофе, которое без присмотра попыталось сбежать на плиту. Аромат шоколадной стружки, ирландского кофе и сливок будоражил ноздри и будил аппетит. Разлив напиток по чашкам, плюнула на воспитание и принялась шарить по шкафчикам в поисках чего-нибудь съедобного. Откопала какие-то печеньки, выложила на тарелку и уселась за стол, ожидая, когда Наташка присоединиться ко мне.
Подруга не заставила долго ждать и спустя пять минут мы, не сговариваясь, подхватили свои чашки, сдобу и вышли на крыльцо. Над миром робко разгорался рассвет. Первые лучи светила ласково приглушали яркие полосы пояса Ириды, которые туманными призраками растворялись в сумраке утра.
Оглядевшись, мы уселись прямо на ступеньках крыльца, зябко поежились и сделали первый глоток кофе. «Вот что значат долгие годы дружбы», – улыбнулась я про себя, в очередной раз обнаружив, что наши действия практически синхронны.
Я прекрасно понимала, что Наташка не отстанет и сейчас терпеливо ждет, когда я ей расскажу свой сон. И ведь нет никакой возможности отмазаться или съехать с темы. И даже волшебная фраза о том, что не хочу об этом разговаривать, больше не сработает. Лимит на тайну исчерпан.
Я вздохнула и принялась красочно описывать сновидение, в второй раз за ночь.
Свою сестру райну Эдассих я увидела там же, где и себя: на круглом маленьком островке посреди пропасти. Разница в том, что королева была полностью обнажена и меня от нее отделяла невидимая стена, которая не пропускала ни звука.
Так что все мерзкое действо на черном алтаре я наблюдала, словно смотрела старое немое кино. Только в цвете. И без живой музыки. Музыка африканских барабанов и голос диджериду звучали на полную мощность в моей голове, и это бесило больше всего. Тело жаждало поддаться завораживающим звукам и, забив на разум и рассудок, присоединиться к парочке на жертвеннике.
Я брезгливо наблюдала, как женщина извивается и стонет в объятиях прекрасно-мерзкого в своей ужасающей золотой красоте змея, и не понимала, как можно с такой страстью отдаваться рептилии. Пока до меня не дошло: Эдассих видит перед собой совершенно другого человека и именно ему отдается с такой обжигающей страстью, именно для него горят звездами ее глаза, и ему кричит она: «Еще!»
Я же видела перед собой огромную рептилию, которая обвивала женщину мощными кольцами, облизывала раздвоенным жалом. Мне казалось, змеиный язык одновременно был во всех потайных местах женского тела.
