— Предрасположенность — да. А линия — нет. Прежде, чем ты или я смогли в полной мере забрать ее себе, вытянув из общей связки, нас выставили за дверь. Чтобы не нарушали баланс, чтобы не было проблем. Во имя всеобщего блага. А чтобы не искали дороги назад, забрали кое-какие воспоминания, дав новые, о другой жизни. Исключительно из лучших побуждений. Ты тут нашел новые возможности своей силы, так? Там, в Долине, ты ведь мог что-то другое, верно?
Я кивнул. В голове было пусто и гулко.
— Это даже милосердно — забыть о прошлом. О жене, детях. — Он покрутил на запястье тонкий серый браслет. — О родных и близких. Друзьях. Работе. Обо всем. Ведь скорее всего возвращать тебя туда никто не собирается. Если бы ты не стал заботиться о прическе в тот момент, или если бы я не экспериментировал с материализацией, то… сам понимаешь. Мы были бы другими людьми.
Почему-то хотелось плакать. Я вспомнил лица родных, провожавших меня. Отец, брат… мама. Они знали? Стоп, но ведь…
— Отец, брат — они тоже Одаренные! И они ездили в другие города, не раз! И возвращались! Значит они помнят!
— Кто из них работал в Страже?
— Оба, брат и сейчас…
— Как ты думаешь, кто именно занимается безопасностью городов?
— Причем здесь это?
— Кто-то должен иметь больше прав. Чтобы употреблять свои способности более эффективно.
— Но мы тоже стражники?
— Ты. Я просто гость в гильдии. Мои способности не позволяют носить жетон. Видимо, в их работе задействованы те же линии, к которой у меня предрасположенность.
Инст поднял руку, опрокинул ее и показал тающую струйку серой пыли:
— Одно неловкое движение и с жетоном происходит то же самое. Никакой связи, никакой ориентации, никаких мелких удобств, дарованных прогрессом. Впрочем, кто сказал, что жизнь мага это исключительно радость и находки? От иного «дара судьбы» и рад был бы убежать, да не получается. Что же до твоих родителей — они тоже живут под Куполом. Подумай, разве ты не сделал бы этого, ради своего города? Они ведь знают, что здесь ты будешь счастлив. Это же неплохо, знать, что твои близкие живы и в безопасности.
Он помрачнел. Наверное, у него в Долине тоже осталась семья. По возрасту его дети могли быть моими ровесниками, может, мы даже в одну школу ходили? Но да, они живы, как живы мои родители, сестры, брат. Тем, кто недавно попал под удар вторженца, повезло меньше. А мы всего лишь не можем увидеться.
— Парень. Примешь совет?
— Да, конечно.
— Не торопись. Ты сегодня узнал кое-что новое, тебе хочется действовать и как-то изменить то, что кажется несправедливым. Просто пойми — почти тысячу лет это работало. Не надо кидаться в бой сломя голову, сначала приглядись. Если что непонятно — спрашивай.
— Это вы так говорите «не делай глупостей»?
— Хорошо, что ты понял. Да, чужой волей мы расстались с родными и близкими. Но жизнь не кончена, мы и здесь уже не раз пригодились. Так?
— Ага.
Я закрыл глаза и потянулся силой в стороны. Не так, как перед совещанием, а в полную силу. Рядом тускло светилось переплетение тонких линий — теперь я знал, что это Инст держит свою «сетку». Заглянуть под нее не удавалось, что понятно — он защищается от внешнего вторжения. Слабый Дар, но даже его он ухитрился использовать необычным образом. Дальше, еще дальше — я действительно расту в Даре, это все легче делать. Недавно я с трудом мог ощутить лежащую на столе книгу, а сейчас накрыл все здание Гильдии вместе со двором и пристройками. Вот тер Мий, как обычно в холле за столом. Вот закрытое от моей силы помещение, еще одно — не один я такой любопытный, а всем хочется немного уединения. Вот пятно горячей земли во дворе — наверняка Рыжий тренировался. Вот непонятные железки… а, это части доспеха Латника. Странное что-то в них…
— Что-то не так?
— Теперь стало понятнее. У вас с Латником, наверное, схожий Дар… ну или подключение к этой самой, к линии. Ощущение схожее. Такое может быть?
— Почему нет? Определить довольно сложно, только чистые стихии однозначны, а комбинированные линии бывают разные. Металл, прикосновение — что-то схожее есть, но спрашивать о подробностях не принято.
— Да, в Долине тоже.
— Скорее всего оттуда и пошло. Впрочем, как и все под Куполами. Но давай об этом завтра? Ничего не делал весь день, устал жутко.
— Угу. Мне вот в школу идти страшно.
— Что так?
— У нас там староста жуткая. И она на меня злится.
Мы спускались вниз перебрасываясь фразами. Инст собирался протестировать свой странный механизм на днях, приглашал в качестве подопытного. Я отнекивался, потому что езда на двух колесах… он бы еще из одного соорудил что-нибудь.
То, что он знает о Долине сделало «не-гильдейца» почти родственником. Даже Дор забыл, а Инст помнит. Мы, может быть, на соседних улицах жили! Приятно это знать почему-то.
К дому я пришел уже в темноте. Дядя Ал… вот могу я называть этих людей «дядя и тетя»? Они ведь считают меня племянником искренне? Если дружба и любовь внушены и взаимны, они считаются или нет? А если ненависть и память об обиде убрана, это плохо?
И то, что я об этом думаю — это точно я думаю?
