Полярность в процессе развития человека, которую необходимо гармонизировать, заключается в том, что если в начале этого пути нам требуется определенность, порождающая доверие к другим, то для зрелой способности справляться с превратностями жизни нужно уметь самим собраться перед лицом неопределенности.
Мы все рождаемся с инстинктивными эмоциональными потребностями: во внимании, в принятии нас такими, какие мы есть; в физической привязанности и в позволении действовать, исходя из наших глубочайших потребностей, ценностей и желаний. Все это наши основные, базовые требования, без их удовлетворения не видать нам целостности. Право на их удовлетворение подразумевается как неотъемлемое право при рождении. Это наши и только наши потребности; они не подчинены эмоциональным потребностям наших родителей. Родители, чьи эмоциональные потребности слишком сильны и непреодолимы, чтобы позволить выйти на первый план потребностям ребенка, судя по всему, не слишком годятся для выполнения родительских обязанностей. По всей вероятности, только люди, способные отдать ребенку этот приоритет, являются родителями по призванию и по праву выполняют эти почетные обязанности. Следует признать, не все взрослые созданы природой для этой задачи. Известная американская журналистка Энн Лэндерс как-то раз задала своим читателям вопрос: хотели бы они иметь детей, если бы им дали шанс начать все сначала? Она получила тридцать тысяч писем, и 70 процентов респондентов ответили на вопрос отрицательно.
Детские потребности являются продуктом и следствием их зависимости от взрослых, отсутствия альтернативных ресурсов. У зрелых людей потребности, по сути, те же — во внимании, привязанности, принятии, свободе, но в более гибких и легких формах, и у взрослых гораздо больше ресурсов для удовлетворения этих потребностей, как внутренних, так и внешних. Проблема не в том, что родители не удовлетворяли наши потребности, а в том, что сейчас, в настоящем, мы не скорбим по этим потребностям. Проделав личную работу и оплакав теневую сторону своего далекого прошлого, его недостатки или злоупотребления, мы получим гораздо больший доступ к обогащающей близости с другими людьми. А еще мы наладим лучший контакт с собственным потенциалом и со своими глубочайшими потребностями, ценностями и желаниями. В этом спрятана наша позитивная теневая сторона, которую мы до сих пор подавляли из-за того, что нам не позволяли быть собой и в полной мере проявить свой психологический облик.
Если наши детские потребности не были удовлетворены, они оставляют психический след: горе утраты, долгий, жалобный внутренний крик об упущенном. Этот крик остается внутри на всю жизнь. Звучит он примерно так: «Прими меня, позаботься обо мне, позволь мне быть свободным, увидь меня, услышь меня, люби меня!» Мы кричим это вслух или про себя на протяжении всего своего детства; мы кричим это вслух или про себя в каждых своих взрослых отношениях. Этот крик зарождается из надежды и заканчивается порой удовлетворением, а порой отчаянием.
Здоровых людей никогда не заботят только их собственные потребности, они ищут любовь в ком-то вне себя. Папоротник неспособен обеспечивать собственную окружающую среду. Он требует очень специфических внешних условий. Мы, люди, подобно папоротнику, ждем подходящих условий: оплакиваем потери своего прошлого (это наша часть) и становимся объектом заботливой любви другого человека (вклад взрослого партнера). Целью наших ранних, детских потребностей было зарождение в нас сильного чувства собственного «я». Вполне вероятно, в детстве это оказалось невозможным. Но это возможно во взрослой жизни. Наша идентичность порождается любовью, но не ограничивается временем.
У наших потребностей (и детских, и взрослых) в свободе, внимании, принятии и привязанности есть теневая сторона. Инфантильное теневое толкование потребности в свободе часто порождает стремление вовсе не к свободе, а к освобождению от ответственности. Потребность во внимании в теневом контексте запросто превращается в потребность в изнеживании; потребность принятия — в необходимость признания твоей правоты всегда и во всем; потребность в привязанности — в потребность в сексе. Работа по интеграции тени усиливает нашу способность переживать близость не по-детски, а по-взрослому.
