Отрицать существование зла бесполезно; мы должны честно признать его и отказаться от участия в нем.
Зло — это все то, что разрушает или нарушает нормальное течение жизни, свободу или человеческое достоинство. Зло — это теневой эгоцентризм, извлекающий выгоду из прав других людей. Можно сказать, что это посягательство на их право на жизнь, свободу и стремление к счастью. Счастье, к которому мы стремимся, выражает наши глубинные потребности, ценности, страсти и желания. Используя уже знакомые нам термины, можно сказать, что зло есть преднамеренное нарушение позитивного теневого потенциала.
Мы не рождаемся со склонностью ко злу. Наша тень так выглядит, когда ее долгое время подавляют, а затем она взрывается сознательной деятельностью. Это подавление поддерживается страхом. Мы боимся лицом к лицу столкнуться с чем-то уродливым, из-за чего мы можем потерять друзей, репутацию, одобрение окружающих или персону. Зло — это то, как выглядит страх после того, как мы долгое время подавляем свою негативную тень. Щенок, которого год держали в наморднике и с завязанными глазами в тесном загоне, вряд ли вырастет дружелюбной собакой.
Люди эссенциально, по своей сути добры. Одни человеческие мотивы и поступки благие, другие злые; некоторые задействованы и в том и в другом. Светящаяся изнутри Самость сосуществует с темной тенью точно так же, как добро и зло сосуществуют в человеческой природе. В Самости нет зла, но она с ним совпадает — так же как физические объекты не содержат теней, но точно с ними совпадают.
Мы не можем устранить и уничтожить зло; мы можем лишь признать его в себе и в мире, а затем попытаться с ним справиться. Плохая новость в том, что идеального будущего, в котором со злом будет покончено, не существует. Но есть и хорошая новость: нам уже сегодня, здесь и сейчас, доступен весь
Свободы от зла не существует, но мы вольны смело встретиться с ним лицом к лицу и не играть по его правилам. Зло торжествует, когда мы присоединяемся к нему или когда меняемся из-за него к худшему. А если мы, независимо от того, как с нами обходится жизнь или люди, продолжаем любить их, торжествует не зло, а Самость. В такие моменты реально добро, а с ним и мы. В «Фаусте» Мефистофель говорит: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».
Зло предполагает однобокость. Оно возникает, когда один элемент психики, скажем жадность, берет верх и отталкивает в сторону другую возможность — щедрость. Зло — это то, что делает целостность недоступной. Все в мире призвано собственным ограниченным способом помогать нашей целостности. Жадность, например, может служить ей, самокорректируясь и подгоняя себя под здоровое самообеспечение. А стремление к собственной безопасности может вести к сострадательной заботе и поддержке окружающих.
В природе нет железобетонного добра или зла. Это моральные категории, качества человеческих поступков. Когда кажется, что зло вне нас, оно нами овладевает. Оно проецируется, как личная тень, и тем самым держит наши силы мертвой хваткой. В давние времена зло считалось целиком и полностью прерогативой демонов. Нечеловеческая сила зла — это точно «не я». А поскольку дружба с тенью начинается с признания себя во всех аспектах, такой настрой изначально отсекает человека от шанса на личное исцеление.
Присутствие добра устраняет зло не навсегда, а только в данный текущий момент. Наша работа — признавать добро вопреки злу, а не вместо него. И нам надо всегда быть настороже, ибо зло может в любой момент снова проявиться в нашем выборе или решении. Мы часто слышим о том, что целостность/добро торжествует над фрагментацией/злом. Яркой метафорой этой победы целостности является тема воскрешения во многих религиозных традициях. Иисус воскресает после смерти, следовательно, в нем есть то, что не может быть уничтожено, — абсолютное добро. А это, в свою очередь, значит, что и Самость нельзя уничтожить, уж точно не силами эго. Таким образом, выполняя работу, ведущую к целостности, мы не только защищаем себя от зла, но и становимся менее уязвимыми к его негативному влиянию. Должно быть, именно поэтому многие мученики с радостью встречали и приветствовали собственную смерть. Они знали, что важно не тело, над которым уже кружат стервятники, готовые разорвать и сожрать его.
