А утром — кайф! И даже работа — таскать последние туши ольбрыгов к раздельщице — кайф! Потому что хабар! Потому что стразы! Да и шкуры, которые не берут молнии, тоже стоят не по ржавому грошику! Да что там шкуры — а мясо трёх сотен головоногов, если каждый из них под пять пудов весом⁈ Теперь, когда в отряде есть рюкзак шестёрочника, заберём всё! И ещё по десять — пятнадцать золотых на брата! А это годовой доход многих и многих! А у них — тьфу! — выручка одного дня.
Оннатаэлле было хорошо тоже. Она спала. Стрриг из трёх стульев соорудил нечто вроде жесткого дивана… Княжне⁈ Но студиозка глотнула той же самой настойки, которой снабдила орков и заснула. И просыпаться утром отказалась. Взрослые проблемы женщин: как они будут делить командира, взрослые проблемы политики — что делать теперь с неприступным фортом на границе герцогства, взрослые проблемы отряда: как делить меж собой добытый форт? — пусть всё это решают взрослые! А она свою маленькую проблему решила: молодой орк драгоценное прозрачное колье ей подарил. Сразу после боя, когда она их всех в несколько минут вылечила. Особенно страшно выглядел Оггтей: его не спас и доспех — меч, от удара которого он не смог уклониться, оказался далеко не простым, рассёк металл, сломал ребро, едва не достал печень… Высокая Таурэтариэлль, как увидела пробоину, так зыркнула, что орк и сам не заметил, как начал оправдываться: «Привык я к нему, привык! А к вашему этому, парадному… Не во дворец же шёл!..»
Вот, после этого Креттег и предложил ей в благодарность за них всех то колье.
Она, разумеется, отказалась: «Благодарность? За что? Это моя работа. Я для этого в отряде и есть!» Но Ветогг тут же предложил ей с ним поменяться! При ней выменял у мальчишки колье, и предложил ей за её набор: «Тебе же он всё равно не нравился! А бирюлька эта, — пренебрежительно махнул он рукой на колье, — дешевле даже! Уступи! По дружбе…» Конечно, всё было очень прозрачно, но придраться — даже эльфийкам! — теперь было не к чему! Они и глазом в их сторону не повели. Княжна согласилась.
Она ещё появится во всём этом на балу! Она ещё расскажет, как это всё в чёрных подземельях и на смертельных болотах добывалось! Да и как оно, кем оно — орками! — ей дарилось, кое-кому из подруг — тоже. Ну, и отцу, конечно. Но вряд лицом к лицу. Ему будет письменный доклад. Но вдруг и он захочет подробностей? Тогда это будет очень неспешный рассказ. Системная клятва — не шутка. Отец поймёт и оценит. А уж как он оценит её имя в системных ре́кордах!..
Неподалёку от неё, у панели управления, сидя, дремал Стрриг. Главное здесь слово: «неподалёку». И она чувствовала себя в безопасности. В полной. После прошедшей резни, когда кровь хлестала со всех сторон, когда она сама убивала, добивала ещё живых… Среди которых были не только эти многосмертные, но и такие, как она сама…
Правда, никто не увидел, как перед боем она опрокинула в рот одну склянку с жидкостью не банальной расцветки и ещё более небанальным запахом, которую за немалые деньги купила у жрицы Моры… Правда, у неё было оправдание: жрица её ей продала! Нахмурилась, помолчала… Потом скривила губы, покачала головой: «Ох, уж мне этот торговец!» — и продала. Предупредила только: «Действует час. Потом на двенадцать часов любые страхи усиливает вдвое. А, может, в десятеро — кто ж их, жуть эту,посчитать может? Озаботься, чтоб бояться тебе в эти часы было нечему.»
Она позаботилась: с Леслой договорилась. И чего ей бояться теперь в божественном форпосте, когда стражу в нём держат эти сумасшедшие эльфийки и сама Хельга⁈ А рядом — Стрриг.
О напитке в отчёте она не упомянет, мало ли кто его прочитает! –а отцу расскажет обязательно. Ведь питьё это можно принимать не чаще, чем раз в гросс суток, и дату последнего его ею употребление в семье должны знать.
Ещё она отцу отчитается, что
И сейчас она спокойно спала.
Чудо меня не обмануло: все четверо были здесь, и все четверо меня ждали. И как же они были хороши! И как по-разному! Вы думаете «сияющая красота» — это метафора⁈ Я уж не говорю про их глаза — плещущаяся лазурь Ольги, беспощадная ясность Майи, болотное пекло Тарры, медовое мерцание Рилль — я к этим их фокусам, можно сказать, уже притерпелся, но теперь еле заметный свет исходил от всего их облика. Может, это в одежде дело, в их драгоценностях? А то всё — в доспехах да в доспехах… Нет, точно, подтвердило и
— 'Господин, вчера в трофеях были сотни орков и сотни ольбрыгов… Уровень взяли не только Вы, и может, не только Вы кинули единичку в
Им это на пользу! — отмахнулся я от её ехидства.
