Тарен-Странник полностью

Но упругим прыжком Дорат вновь оказался на ногах. Тарен согнулся и набычился, чтобы встретить новую атаку здоровяка. Несмотря на свой вес, Дорат двигался быстро и проворно, как кошка. Он клонился набок, вертелся, пригибался, нападал снизу, вспрыгивал и старался пригнуть Тарена, упав на него всем телом. Внезапно Тарен почувствовал, как толстые пальцы Дората вцепились ему в лицо и тянутся к глазам, пытаясь их выдавить. Тарен отшатнулся, но Дорат успел схватить его за волосы и сильно оттянул голову назад. Кулак его уже был занесен для удара, готового расплющить Тарену лицо. Тарен, с трудом переводя дыхание, в отчаянии стал молотить по ухмыляющейся физиономии Дората. Тот ослабил хватку, и Тарен рванулся назад. На миг показалось, будто Дорат сбит с толку градом ударов, и Тарен попытался воспользоваться этим преимуществом, не давая Дорату прийти в себя.

Неожиданно Дорат припал на одно колено и схватил Тарена вытянутой рукой. Пытаясь вырваться, Тарен почувствовал резкий жалящий удар в бок. Он отпрянул, схватившись за рану. Дорат распрямился. В руке он держал выхваченный из-за голенища нож с коротким широким лезвием.

– Брось нож! – крикнул Тарен. – Мы деремся безоружными! Ты обманул меня, Дорат!

Разбойник поглядел на Тарена сверху вниз:

– Теперь ты понял, кто из нас глупец, лорд Свинопас?

Рог Эйлонви лежал совсем близко, и Тарен мог дотянуться до него, пальцы уже дотронулись до холодного устья рога. Сколько пройдет времени, быстро размышлял он, сколько времени пройдет, прежде чем воины из Дивного Народа ответят на призыв? Сможет ли он до того момента держать Дората на расстоянии? Или лучше просто рвануться и убежать? В голове уже пели звуки условного сигнала, но он с гневным вскриком отбросил рог в сторону, схватил плащ и, загораживаясь им, как щитом, пошел на Дората.

Нож разбойника тут же запутался в складках плаща. С силой гнева и отчаяния Тарен кинулся на Дората, выхватил у негодяя нож. Не ожидая такого яростного напора, Дорат пошатнулся и упал. Тарен навалился на него, схватил за плечи и уперся в грудь коленом.

– Уничтожу! – прошипел Тарен сквозь сжатые зубы. – Ты хотел отнять у меня жизнь ради куска железа? Так отдашь свою!

Пальцы Дората скребли о землю. Вдруг рука его взмыла в воздух. Полная пригоршня пыли и грязи полетела Тарену в лицо.

– Теперь возьми меня! – вскричал Дорат, вскакивая.

Тарен закрыл лицо руками, стараясь протереть сразу наполнившиеся слепящими слезами глаза. Он пытался нащупать противника, который в ту же секунду отскочил.

Тарен упал на колени. Тяжелый башмак Дората смял ему ребра. Тарен вскрикнул, потом повалился на бок и скрючился, задыхаясь. Он отчаянно пытался вскочить, но даже сила гнева не могла поднять его на ноги. Он бессильно обмяк, уткнувшись лицом в землю. Дорат подошел к мечу, выдернул его из мягкой земли, повернулся к лежащему Тарену.

– Я пощажу тебя, свинопас, – презрительно бросил он. – Жизнь твоя ничего не значит для меня, и я не желаю брать ее. Если же ты опять попадешься на моем пути, для тебя добром это не кончится.

Тарен с усилием поднял голову. В глазах Дората он увидел лишь холодную ненависть, которая, казалось, разъедала и убивала все, на чем останавливался этот источающий злобу взгляд.

– Ты ничего не выиграл, – прошептал Тарен. – Ценность этого меча велика только для меня.

– Я получил удовольствие оттого, что отнял его, свинопас. Больше всего меня радует сама добыча, а не ее ценность. – Дорат подбросил меч, ловко поймал его, запрокинул голову назад и расхохотался. Потом повернулся к лесу и ушел.

Даже после того, как силы постепенно вернулись к нему, а жгучая боль в боку понемногу утихла, Тарен продолжал обреченно лежать на земле, раскинув руки. Затем медленно поднялся, собрал свои разбросанные вещи – плащ, боевой рог, пустые ножны – и поплелся к Ффлеуддуру и Гурги. Дорат и его люди исчезли, однако презрительный и наглый смех разбойника все еще звучал у Тарена в ушах.

Под ясными небесами, сопутствуемые мягкой и тихой погодой, путники углубились в Горные кантрефы. Гурги перевязал рану Тарена, и юноша страдал от нее гораздо меньше, чем от потери меча. После схватки Тарена с Доратом бард все реже вспоминал о своих ушах и слово «заяц» уже не так часто срывалось с его уст. Вопреки всему он стал разделять неистребимую веру Тарена в счастливое завершение их путешествия. Гурги все еще горько сетовал на лесные опаски и ужаски и часто оборачивался, чтобы сердито потрясти кулаком вслед давно растворившимся в чаще врагам. К счастью, никто из людей Дората больше не попался им по дороге, хотя, как серьезно твердил Ффлеуддур, ни один злодей не решится к ним приблизиться, увидев грозные гримасы Гурги.

– О, добрый хозяин! – причитал Гурги. – Почему ты не подул в полезный рог и не избавил себя от разбойных побоек?

– Меч много значил для меня, – ответил Тарен. – Но я добуду другой, который станет служить мне так же верно. А рог Эйлонви можно использовать только раз, и потом его сила будет безвозвратно потеряна.