Тарен-Странник полностью

– О, правда! – закричал Гурги, изумленно помаргивая, будто такая мысль не приходила в его кудлатую голову. – О, мудрость доброго хозяина! А слабые мозги скромного Гурги полны только глупками и хрумками!

– Не стенай. Твоих мозгов вполне хватает, чтобы понять, что Тарен выбрал верное решение, – вставил Ффлеуддур. – На его месте я сделал бы то же самое… э-э-э… я имел в виду… – добавил он, бросив быстрый взгляд на арфу, – если быть честным, то я, наверное, дул бы в этот рог, пока бы глаза из орбит не повылезали. Хо, эй! Уймись, старушка! – закричал он, когда Ллиан вдруг понеслась вперед. – Послушай, куда это ты?

В тот же миг Тарен услышал жалкое блеяние, несущееся из зарослей куманики. Ллиан уже была там, она игриво изгибалась, хвост ее бил по воздуху, одна лапа была поднята, готовая метнуться вглубь колючих кустов.

В переплетении ощетинившихся шипами веток жался белый ягненок. Увидев огромную кошку, он заблеял еще громче и испуганно задрожал. Пока Ффлеуддур, бренча на арфе, отвлекал Ллиан, Тарен быстро спешился. При помощи Гурги, который отгибал и оттягивал колючие ветки, Тарен нагнулся и вытащил ягненка наружу.

– Бедняжка заблудился. Откуда он здесь? – оглядывался Тарен. – Я не вижу поблизости никакого хутора.

– Ну, я думаю, он знает свой дом лучше, чем мы, – вставил Ффлеуддур, глядя, как Гурги ласково треплет ягненка по шелковистой спинке. – Все, что мы можем сделать, так это позволить ему самому искать свою дорожку.

– Ягненок мой, – послышался строгий голос.

Тарен с удивлением обернулся. По каменистому склону с трудом спускался высокий широкоплечий человек. Всклокоченные седые волосы и густая борода обрамляли суровое морщинистое лицо. Пока он приближался, перебираясь через зазубренные обломки камней, темные глаза его внимательно и неотрывно разглядывали путников. Он был без оружия, и только длинный охотничий нож торчал из-за кожаного пояса. На незнакомце была простая и грубая одежда пастуха. Плащ его был скатан и перекинут через плечо, куртка потрепана по краям, покрыта сажей от костра и сильно потерта. То, что Тарен поначалу принял за палку или пастуший посох, оказалось грубо сделанным костылем. Правая нога человека была сильно изувечена.

– Ягненок мой, – опять сказал пастух.

– Бери, – протянул ему кудрявого малыша Тарен.

Ягненок, оказавшись на хозяйском плече, перестал испуганно блеять. На суровом лице пастуха проступило крайнее удивление, будто он не ожидал получить малыша без боя.

– Благодарю вас, – сказал он и добавил гордо: – Я Краддок, сын Кустеннина.

– Рады встрече, – поклонился в ответ Тарен. – А теперь прощай. Твой ягненок в безопасности, а нам еще далеко идти.

Краддок, тяжело опершись на свой костыль, повернулся, чтобы карабкаться обратно по склону, и уже даже проковылял немного, когда Тарен вдруг увидел, как хромой пастух споткнулся. Увлекаемый своей ношей, Краддок потерял равновесие и припал на одно колено.

Тарен кинулся к нему и протянул руку.

– Если путь к твоей овчарне такой же тернистый и трудный, как наш, – улыбнулся Тарен, – то позволь нам помочь тебе на твоем пути.

– Нет надобности! – грубо ответил пастух. – Неужели ты думаешь, что я так искалечен, что завишу от других?

Но когда он увидел протянутую руку Тарена, выражение лица его смягчилось.

– Прости меня, – смущенно сказал пастух. – Твоя помощь идет, вижу я, от доброго сердца. А то я уловил в твоих словах насмешку. В этих холмах я давно уже отвык от людей и учтивых слов. Ты уже оказал мне одну услугу, – продолжал он, когда Тарен помог ему подняться, – теперь окажи мне еще одну: раздели со мной мой кров и мою пищу. – Он усмехнулся. – Хотя это будет не такая уж большая плата за спасенного ягненка.

Пока Ффлеуддур вел лошадей, а Гурги нес на руках ягненка, Тарен шел рядом с пастухом, который теперь с благодарностью опирался о его плечо. Дорога становилась круче и вилась все вверх и вверх, пока не перевалила через хребет и не пошла вниз, в глубокую долину.

Тарен увидел жалкую усадьбу с сарайчиками и покосившимся домиком из необработанных камней. Полдюжины плохо стриженных овец щипали траву на скудном пастбище. Ржавый плуг, мотыга со сломанным черенком, кое-какие другие явно непригодные для работы инструменты лежали под открытым навесом. Среди голых скал, окруженный колючими кустами, дом имел сиротливый и печальный вид, однако цеплялся за кусок бесплодной земли, словно единственный уцелевший воин, насмерть стоящий в кольце врагов.

Краддок в некотором смущении жестом пригласил путников войти. Внутри хижина была едва ли приглядней, чем снаружи. Видно было, что Краддок пытался починить разваливающийся очаг, залатать крышу, замазать трещины в стенах, но все это осталось незаконченным, и дом постепенно приходил в полный упадок. В углу стояла прялка, напоминающая о женских руках, однако и она, судя по всему, давно уже пылилась без дела.