Тарен-Странник полностью

И Тарен начал сначала. Первым делом он заготовил древесные угли. Потом с рассвета и до заката раздувал и поддерживал огонь, так что зев горна казался ему пастью ненасытного чудовища. Но и тогда еще рано было браться за кузнечный молот. Хевидд заставил Тарена насыпать в горн куски руды, которые медленно плавились, истекая раскаленным добела металлом. И к тому времени, когда была отлита первая пластина, лицо и руки Тарена стали багровыми от огня и черными от копоти, а ладони покрылись волдырями. Спина разламывалась. В ушах от рева пламени, грохота молота и громоподобных выкриков кузнеца стоял непрерывный звон. Гурги, который вызвался раздувать мехи, держался молодцом. Он не хныкал и не дрожал даже тогда, когда снопы искр окутывали его лохматую голову, а жар пламени опалял шерсть на голове и руках. Вскоре он уже выглядел так, будто стая птиц общипала его, вырывая клочки шерсти для своих гнезд.

– Горн – вот оно, пламя жизни! – выкрикивал кузнец, пока Тарен, обливаясь пόтом, бил по глухо позвякивающей полоске металла. – Молот – вот она, сила жизни! – гудел кузнец. – Наковальня – вот она, крепость жизни! Тебя будут жарить, расплавлять, дубасить, но ты не поддавайся! Металл бесполезен, пока его не закалили!

Несмотря на усталость, от которой он вечерами без сил валился на соломенный тюфяк, Тарен ликовал, видя, как полоска металла мало-помалу принимает форму клинка. Тяжелый молот, казалось, с каждым разом становился еще тяжелее, но вот наконец Тарен отбросил его и поднял выкованный меч. Ровный и острый клинок сверкнул в алом свете горна.

– Прекрасное оружие, мастер Хевидд! – в восторге вскричал Тарен, любуясь делом своих рук. – Пожалуй, не хуже моего прежнего!

– Ну и что? – воскликнул кузнец. – Ты хорошо справился с работой? Неужели ты доверишь свою жизнь неиспытанному клинку? – Он указал на деревянный чурбан в самом углу кузницы. – Ударь покрепче, – велел он. – Острием, краем и плашмя.

Тарен уверенно взмахнул мечом и резко опустил его на чурбан. Клинок задрожал от могучего удара, что-то хряснуло, звякнуло, и Тарен вдруг с изумлением обнаружил, что держит в руке рукоять с неровным железным обломком. Осколки разлетелись во все стороны. Готовый разрыдаться, Тарен обернулся к Хевидду. Тот громко расхохотался.

– О-го-го! – заливался кузнец, совершенно не расстроенный неудачей Тарена. – Неужели ты рассчитывал с маху сделать достойный клинок?

– Что же мне теперь делать? – растерялся Тарен.

– Вот именно, делать! – ответил кузнец. – Начать делать новый!

И Тарен начал все сначала. Теперь он уже не тешил себя радужными надеждами. Работал мрачно и упрямо. Два следующих клинка Хевидд велел ему выбросить, не дав закалить, потому что счел безнадежно испорченными. Дым от горячего металла въелся в ноздри и придавал еде кислый привкус гари. Тарен поспешно проглатывал скудный обед и снова устремлялся к горну. Он окунал откованную болванку в чан с водой, закаливая металл, и клубы горячего пара били в лицо. Постоянный гул и грохот сотрясали все тело и проникали внутрь, словно бы перемалывая каждую частичку тела. В конце концов ему стало казаться, что не клинок, а он лежит на наковальне и по его голове бьют, бьют, бьют тяжелым молотом.

Следующий выкованный им клинок показался ему гадким, мятым, зазубренным, совсем не таким красивым, как первый. Тарен готов был и его отбросить в сторону, но кузнец, внимательно осмотрев черный от окалины клинок, приказал закончить работу.

– Вот этот сгодится, – уверенно сказал Хевидд, не обращая внимания на недоверчивый взгляд Тарена.

И вновь Тарен подошел к чурбану и поднял меч. Стараясь сломать этот грубо выкованный клинок, он что было силы рубанул иссеченную колоду. Клинок зазвенел гулко и протяжно, как колокол. Чурбан раскололся надвое.

– Та-ак, – протянул Хевидд. – Этот меч стоит носить.

Он хлопнул в ладоши, взял Тарена за плечо и прогремел:

– Есть в твоих цыплячьих крылышках настоящая сила! Ты доказал, что чего-то стоишь. Оставайся, парень, и я научу тебя всему, что знаю.

Тарен некоторое время молчал, не без гордости глядя на свежевыкованный клинок.

– Ты уже научил меня многому, – сказал он наконец. – Я благодарен тебе, хоть и утратил то, что надеялся обрести. Ибо я надеялся, что я – настоящий кузнец, а оказалось – нет.

– Эй, эй, парень! – вскричал Хевидд. – У тебя есть задатки настоящего мастера. А такое нечасто можно отыскать во всем Придайне.

– Мне приятно слышать эти слова от тебя, мастер, – ответил Тарен. – Но в глубине души я знаю, что это не мое ремесло. Что-то влечет меня дальше. Я должен продолжать путь, как бы мне ни хотелось остаться у тебя.

Кузнец молча кивнул:

– Верное у тебя прозвище, Странник. Будь по-твоему. Я никого не прошу идти против воли сердца. Сохрани этот меч в память обо мне и в знак моей дружбы. Он по-настоящему твой, ведь ты выковал его своими руками.

– Это простое, неблагородное оружие, а значит, как раз мне подходит, – сказал Тарен. – Мне повезло, что не пришлось до него выковать целую дюжину мечей.